Книга Дом стыда, страница 54 – Лин Йоварт

Ну что ж, у нее должно получиться. Она обязательно попробует.

Отсутствие алиби – хитрый трюк, как якобы пустые рукава у фокусника. Обычный преступник придумал бы правдоподобное, но в конечном счете несостоятельное алиби. Монтагью не стала этого делать. Она успешно симулировала невиновность, не выдумывая для себя алиби, а теперь воспользовалась лазейкой в законах, чтобы не выдавать Элеоноре требуемую информацию.

Между тем Монтагью еще не закончила говорить. Она продолжала приводить так называемые факты, «доказывающие» ее невиновность.

— …перевести подозрение с меня на одну из обитательниц центра. Но, если вы готовы от меня отстать, я выдам вам, не дожидаясь ордера на обыск, список фамилий тех девиц, чьи дети… – Она проглотила слово «умерли», словно оно могло подтвердить ее причастность к смерти детей. – Кто мог обвинить Стеллу в том, что случилось с их детьми.

Еще один трюк, «доказывающий» ее невиновность? Ну нет, у Элеоноры имелись и другие вопросы.

— Но хотя бы личные дела детей, отданных на усыновление, вам предписано хранить законом?

Заведующая с презрением посмотрела на детектива.

— Не смешите меня. Дети не станут искать сведения о тех, кто произвел их на свет. Начнем с того, что родители не сообщают детям об усыновлении. Нет, родители желают только одного – создать семью. Усыновление – грязное словечко. По крайней мере, оно становится таковым, когда дело уже сделано и родители привозят ребенка домой.

— Чтобы раскусить ложь родителей, ребенку достаточно посмотреть в свидетельство о рождении. Даже если у него нет доступа к такой информации в детстве, он может все выяснить по исполнении двадцати одного года.

— Вы плохо подготовились, детектив. Родители защищены формой номер шесть.

— Это еще что за штуковина?

— Данный документ – то же самое, что и свидетельство о рождении, но с указанием родительских имен и фамилий.

Элеонора нахмурилась.

— Я это и имею в виду. Ребенку достаточно взглянуть на него, и он поймет, что был усыновлен.

Монтагью закатила глаза и заговорила снисходительным тоном, словно обращалась к несмышленому тинейджеру:

— В форме номер шесть указаны имя и фамилия настоящих родителей, а не матери, которая находилась у нас. Хотя вы, полагаю, использовали бы термин «приемные родители».

— То есть вы выдавали фальшивые свидетельства о рождении? – Элеонора отказывалась поверить своим ушам, но Монтагью, по-видимому, признавала это открытым текстом. – Я вас уже за это могу арестовать.

— Вам предстоит еще многому научиться, детектив, – ухмыльнулась заведующая. – Формы номер шесть выдавали не мы. Их присылали прямиком из отдела записи актов гражданского состояния. Этот документ имеет такую же юридическую силу и такой же официальный статус, как и ваш блестящий полицейский жетон. Как только ребенка усыновляют, оригинальное свидетельство о рождении уничтожается и вместо него выдается форма номер шесть. Детей Хэрроуфорда отдавали родителям сразу же после рождения, а следовательно, они не получали оригинальных свидетельств о рождении. Родителям – я имею в виду приемных родителей – выдавали на руки форму номер шесть. Ребенок, таким образом, не мог знать, что его усыновили, и никто другой тоже. Вам еще повезло. Как я уже сказала, приютам вроде Хэрроуфорда разрешено сжигать записи после усыновления детей. – Она обвела широким жестом шкафы для бумаг. – Но я предпочитаю сохранять более четкий порядок.