Книга Дом стыда, страница 51 – Лин Йоварт

Окна забраны решетками, зато двери без замков. Почему девочки не забираются друг к другу в постель после полуночи? Не становятся подружками? Не делятся шепотом своими секретами? Ведь такое поведение напрашивается само собой. Или она начиталась «Мэлори Тауэрс»^[5]?

А что теперь будет с Глорией Брауни? С девушкой, молча предупредившей Мэрилин держать язык за зубами, после того как сестра Чэпмен ударила ее палкой по плечу? С той, кого утащили прочь после попытки сбежать по примеру Норы-Сары Тейлор? Если она не в больнице вместе с Норой, то где тогда? В своей спальне на расстоянии нескольких дверей отсюда?

Выходя в туалет, чтобы отрыгнуть таблетку, она подумала, что надо бы заглянуть в спальню Глории и проверить, всё ли с ней в порядке… Смешно. С чего ей быть не в порядке? Ее рука не пострадала. Подумаешь, не пришла на обед или к чаю – ну и что?

Нет, пора действительно заснуть, чтобы набраться сил к завтрашнему дню и начать проделывать дыру следующей ночью. Не успеешь оглянуться, как заорет утренняя сирена. Мэрилин повернула голову к динамику над дверью и сообразила, что там, кроме динамика, должен быть установлен микрофон. Если кто-то из девушек осмелится проникнуть в чужую комнату, заговорит, засмеется или хотя бы зашепчет, дежурная медсестра сразу услышит.

Мэрилин представила себе ряд сестер, сидящих в потайной комнате, выходящей в коридор, с наушниками, подключенными к пульту, от которого к микрофонам в каждой спальне между стен тянутся длинные усики проводов. Как радистки на фото, сделанном на узле связи во время войны. Но радистки защищали население от врага, а эти – сами враги. Сидят в своих крахмальных синих форменных платьях, словно тайный отряд, готовый выследить любую нарушительницу правил. А когда это получается сделать, с громкими воплями прибегает сестра Чэпмен. Или нет – медленно подкрадывается, тихо стуча палкой.

Мэрилин поморщилась, вспомнив частые кивки Норы, пощечину Глории и то, как сестра Чэпмен тащила обеих девушек наверх. Почему ни та, ни другая не вернулись? Особенно Глория?

В коридоре, как и в прошлую ночь, раздался стук палки. Когда дверь спальни открылась и в лицо безжалостно ударил злой луч фонарика, Мэрилин крепко зажмурилась.

Дверь закрылась, и она стала воображать, как проделает большой круглый лаз в живой изгороди. Нож будет легко резать ветки, туннель будет с каждой минутой увеличиваться и углубляться, пока она не сможет пролезть через него на дорогу. Она будет работать каждую ночь не меньше часа, затем маскировать дыру отрезанными ветками, чтобы никто ничего не заподозрил. А днем будет вести себя как все остальные, делая вид, что находится под действием пурпурных таблеток. Кроме того, такое поведение поможет сэкономить силы.

Однажды наступит ночь, когда она пролезет в прореху и… что тогда? Мэрилин отказывалась думать о том, каким образом сможет идти километр за километром по проселочным дорогам до самого Хоршема с большим животом и в резиновых сапогах не по размеру. Или как будет решать, куда свернуть, после того как выберется из туннеля в живой изгороди (господи, ну почему она заснула по дороге в Хэрроуфорд?), не говоря уже о том, что будет делать, если повернет не в ту сторону. И как найдет вокзал, если доберется до Хоршема, или сядет на поезд, не имея денег на покупку билета.