Онлайн книга «Дом стыда»
|
Сестра Чэпмен села в кресло, аккуратно прислонила палку к стене, поправила вентилятор и открыла книгу. Мэрилин взглянула на часы. Нет еще даже десяти минут второго. Когда простыни стали чистыми с виду, Мэрилин повторила все, что делали другие. Вытащила одну простыню, заправила ее между валиками каландра над баком и начала крутить ржавую ручку, отжимая из простыни воду. Потом бросила ее в бельевую корзину. То же самое со второй простыней. Затем поднялась по ступеням к двери, ведущей во двор. Во дворе между деревьями была натянута длинная бельевая веревка, поддерживаемая каждые три метра вбитыми в землю двумя наклонными кольями. Еще одна девушка, стоя спиной к подвалу и Мэрилин, уже вешала простыни на веревку. Мэрилин ногой закрыла дверь. Девушка обернулась. Глория Брауни. Скривившись, она отвернулась и, яростно насадив на простыню пару прищепок, прошипела: — Ты что, дура? Сюда выходят по одной. Ни слова! Мэрилин остановилась. Откуда ей было знать, что сюда ходят только по одной? Сестра Чэпмен этого не говорила. Может быть, заведующая упоминала? На нее вывалили такой ворох правил, что все сразу не запомнишь. Однако теперь в уме мелькнуло смутное воспоминание – что-то о бельевой веревке и правиле выходить по одной все-таки говорилось. Когда она повернула назад, в спину ей бросили: — Попадешь в немилость к Чэпмен – тебе крышка. Так что будь умнее. Мэрилин открыла дверь, спустилась по ступеням и опустила тяжелую корзину рядом с баком. Щеки дрожали от унижения. Она вытащила из корзины с грязным бельем еще две простыни и начала весь процесс заново. Через несколько минут Глория Брауни появилась в подвале. Мэрилин вернулась во двор с полной корзиной и повесила простыни на просушку. Вернувшись к баку, украдкой глянула на часы. Даже двух еще нет. Мэрилин погрузила мешалку в воду и начала ее крутить. За спиной раздавался постук палки сестры Чэпмен: «за-мол-чи, шма-ра». Мэрилин опустила в бак еще одну ложку хлорки, стараясь не вдыхать пары. И услышала вой. Элеонора 1973 год Элеонора замерла у окна маленького кабинета, неохотно выделенного Монтагью, и смотрела на сплошную стену проливного дождя, потирая предплечья и ощущая явный дискомфорт. Во-первых, в комнате стоял собачий холод. Нужно послать Ожье найти какой-нибудь обогреватель. Такой, какой стоял в кабинете заведующей, вполне подошел бы. Проводить опрос на месте намного удобнее, чем таскать сотрудниц в один из номеров маленького обшарпанного мотеля. Кроме того, бригада криминалистов все еще не прибыла. На нервы действовало не только неожиданное столкновение с холодом. Элеонору смущала гротескная поза медсестры Чэпмен. Неприятно, но следовало признать: Монтагью права – преступление явно совершено по личным мотивам, причем с приличной дозой мстительности. А тут еще Коттер с его полным отсутствием веры в нее. Если ее так сильно тревожат холод и неприглядность смерти, то, может быть, суперинтендант действительно прав и ей не дано расследовать убийства? Наконец, беспокоил вид кладбища по ту сторону высокого проволочного забора. Во время семинара «Одиозные тайны» лектор рассказывал о детских приютах в Ирландии и Канаде, где над брошенными детьми измывались, а трупы малышей хоронили в братских могилах. Однако при этом он подчеркнул, что в Австралии такого не случалось. Имена и происхождение таких детей не просто исчезали, не оставив заметного следа в истории, – они вообще не попадали в ее анналы. |