Онлайн книга «Роковой 53-й. Смертельные игры»
|
«В начале войны, и особенно во время блокады Ленинграда, группа Кузнецова активизировала свою антипартийную деятельность. Перетрусив и окончательно растерявшись перед сложившимися трудностями, Кузнецов, Попков и другие участники антипартийной группы, как это стало известно теперь, не верили в возможность победы советских войск над немцами, распространяли злобную клевету на ЦК ВКП(б) и Правительство за якобы неподготовленность страны к войне и превозносили силу фашистской армии. Только решительное вмешательство ЦК ВКП(б) и Ставки Верховного Главнокомандования пресекло панику перепуганных насмерть руководителей Ленинграда, утверждавших, что “все пропало, все рушится и идет к концу”, и настаивавших перед ЦК ВКП(б) о выводе из Ленинграда руководящих партийных, советских и военных органов, что означало бы фактическую сдачу Ленинграда немцам…» Даже так? Об этом вообще никогда не говорилось. Более того, сразу после отъезда Жданова в Москву было сделано все возможное, чтобы представить, что оборона города держалась только на Кузнецове. Н.А. Николаев, второй секретарь горкома, на февральском пленуме 1949 года говорил: «Секретари райкомов партии помнят совещание, которое проводил Кузнецов у себя в кабинете, когда он уезжал в Москву… Т. Кузнецов… показал себя… нескромным, показал себя спасителем Ленинграда. У него так получалось, что он уезжает в Москву потому, что он спас Ленинград и партия в дальнейшем уготовила ему большие лавры…» Историк Владимир Кузнечевский приводит дивную историю с запиской, которую 13 сентября 1941 года доставил в Ленинград Всеволод Меркулов, заместитель наркома внутренних дел. О чем в ней идет речь — до конца не выяснено, записка не сохранилась. Тот же Николаев упоминал о ней, хотя глухо и неясно. «Накануне отъезда т. Кузнецов собрал первых секретарей… после беседы он сказал о том, что ведет личную переписку с т. Сталиным и таким прикинулся хитрым… вот посмотрите, мол почерк, как пишет товарищ Сталин. Мы, конечно, с любопытством рассматривали почерк, но я хочу обратить внимание, что, показывая почерк, он хотел, чтобы мы прочитали между строк, что написано. А там было написано, может быть, положительное в его адрес и отрицательное в адрес другого, чего мы не должны были знать…» Сын Кузнецова Валерий говорил, что Сталин в той записке просил Кузнецова разгрузить Жданова, дать ему отдохнуть и возлагал на него ответственность за оборону города. «По свидетельствам ветеранов, записку А.А. Кузнецов носил всегда с собой и время от времени показывал ее особо доверенным людям. Со временем она истерлась на сгибах и была подклеена папиросной бумагой. Перед отъездом на постоянную работу в Москву он ознакомил с содержанием записки пришедших проводить его первых секретарей райкомов и работников аппарата обкома и горкома партии»[169]. Как хотите, но умный человек так себя вести не станет. Вы можете представить, чтобы Сталин носил с собой и показывал особо доверенным людям записку, написанную Лениным? Или Берия — записку Сталина? Особенно если знать, что вождь не терпел ни хвастовства, ни низкопоклонства… А Жданов, кстати, узнав о таком, мог и обидеться. Сын Жданова Юрий рассказывал Кузнечевскому, что во время войны отношения его отца и Кузнецова испортились, и на высокий пост того рекомендовал не Жданов, а лично Сталин[170].Да и из сказанного на пленуме не следует, что между ленинградскими вождями были особо теплые отношения… |