Онлайн книга «Роковой 53-й. Смертельные игры»
|
Даже особая парикмахерская существовала для руководящих работников. После ареста ленинградского руководства новый первый секретарь горкома Фрол Козлов на IX ленинградской городской партконференции в мае-июне 1950 года говорил, что только за 1947 год и только на банкеты было потрачено более двух миллионов рублей. И это не считая «подарков» с предприятий. Подарочки тоже не подкачали: Попков получил золотые часы стоимостью в 5350 рублей, Кузнецов — вазу с его портретом (5400 руб.) и две книги «Царская охота» (3000 руб.) и т. д. Совершенно дивная история вышла с подарочным оружием. Часть Кировского завода в 1941 году была эвакуирована в Челябинск вместе с директором Исааком Зальцманом и парторгом предприятия Козиным. Ближе к концу войны оба решили вернуться в Ленинград — но как это сделать? Решено было заказать на Златоустовском инструментально-металлургическом заводе подарочное оружие: меч для Жданова, шашки для командующего Ленинградским фронтом маршала Говорова и для Кузнецова, все украшено гравировкой, отделано золотом и драгоценными камнями. В случае с артиллеристом Говоровым подарок хотя бы понятен — шашка ему была положена по уставу. Но Кузнецов ни разу не военный, а Жданов — не князь и не богатырь. Одну шашку Зальцман взял себе. Кроме того, в число заказанных изделий входили две детские шашечки — для кого? Учитывая, что Кузнецов во время блокады возил с собой на фронт пятилетнего сына, которому даже солдатскую форму пошили, догадаться нетрудно. И это при том, что бытовые условия жизни челябинских рабочих были чудовищными… Интрига даже частично удалась: Козин вернулся в Ленинград в качестве уполномоченного ВЦСПС. В случае с Зальцманом все оказалось сложнее. Несмотря на то, что вскоре он заявился в Ленинград с новыми подарками (трое золотых часов общей стоимостью не менее 50 тысяч рублей, естественно, за счет завода), он остался в Челябинске. Назначение нового директора Кировского завода зависело от наркома танковой промышленности Малышева, а у «Князя Танкоградского» были иные критерии отбора руководящих работников[159]. В райкомах, естественно, брали пример с руководства. Тот же Фрол Козлов на партконференции говорил: «Насаждалась распущенность, пьянство, парадность и шумиха, самовосхваление… на руководящие посты протаскивались чуждые партии сомнительные люди… Антипартийная группа культивировала в руководящих организациях семейственность, круговую поруку, широко применяла и поощряла подачки, подкупы и другие способы разложения актива»[160]. И примеры приводил, куда же без них… В Свердловском райкоме первый секретарь для пьянок приспособил парткабинет, то, что в нем было, книги, пособия, велел убрать в подвал. Потом и вовсе за водку в тресте столовых расплатился имуществом райкома. Директор кондитерской фабрики им. Микояна перед праздником привез в райком столько своей продукции, что едва втащил на второй этаж (это было еще до апреля 1946 года, когда секретарем райкома был Георгий Кедров — после отъезда Кузнецова в Москву его перевели в горком.). «Когда потный и запыхавшийся Мазур явился в приемную Кедрова и его спросили: “Что это?”, Мазур, ухмыляясь и показывая в сторону кабинета Кедрова, сказал: “Это — дегустация!”»[161] Первый секретарь обкома Василий Андрианов тоже приводил примеры — закачаешься! |