Книга Роковой 53-й. Смертельные игры, страница 199 – Елена Прудникова

О товарище Попове, первом секретаре Московского обкома, чье место занял Хрущев, мы поговорим чуть позже. Но как вам общий принцип? Именно отсюда и идет общепринятое представление о том, как решались дела в Кремле. Это ведь сам Никита Сергеевич вспоминает, ну не может же он врать…

Но если так, то почему материалы дела зачистили? До такой степени, что мы даже не знаем, в чем «ленинградцев» вообще обвиняли? Впрочем, Хрущев уже проговорился: в заговоре по какому-то письму, а поскольку Андрианов не сказал вовремя, что хорошие, мол, ребята — так их и расстреляли.

И мы должны принимать этот детский лепет всерьез?

Тем не менее большинство историков в анализе событий того времени исходит именно из него. Считается, что Сталин по какому-то неведомому капризу или по наущению интриганов вот так взял и решил судьбу молодых перспективных государственных деятелей. Чем-то они ему не угодили, дальше — опала, приказ Абакумову, сфальсифицированное дело, суд и расстрел (вариант: Берия приказал Абакумову, напел в уши Сталину, далее по тексту). А че? Именно так в СССР все и решалось, кто ж этого не знает? Хотя бы Никиту Сергеевича почитайте…

Что касается мотивации «ленинградского дела», самая популярная версия — это конкурентная борьба внутри кремлевской верхушки. Варианты существуют разные, но их можно собрать в две группы. Первая — борьба за преемственность на троне. Мол, после войны Сталин объявил своим преемником по партии Кузнецова, а по Совмину — Вознесенского, чего не смогли стерпеть Берия и Маленков. (Чем Берия и Маленков не устраивали Сталина в качестве преемников — вопрос не ко мне.) Почему он решал оставить страну именно на Кузнецова и Вознесенского — понятно. Их расстреляли, Хрущев сказал, что Берия виноват, а Берии зачем их казнить? Надо придумать мотив, и что может быть лучше, чем устранение конкурентов? Кто же еще может быть конкурентами всесильному злодею, если не Кузнецов с Вознесенским? Почему? Ну как же… их расстреляли… это Берия за власть боролся…

Если говорить не о тех «очевидцах», что пересказывают сплетни, а о людях, которые действительно могли что-то видеть и слышать, то вот, например, воспоминания Микояна:

«Кажется, это был уже 1948 год. Как-то Сталин позвал всех, кто отдыхал на Черном море в тех краях, к себе на дачу на озере Рица. Там при всех он объявил, что члены Политбюро стареют (хотя большинству было немногим больше 50 лет и все были значительно младше Сталина, лет на 15–17, кроме Молотова, да и того разделяло от Сталина 11 лет). Показав на Кузнецова, Сталин сказал, что будущие руководители должны быть молодыми (ему было 42–43 года), и вообще, вот такой человек может когда-нибудь стать его преемником по руководству партией и ЦК. Это, конечно, было очень плохой услугой Кузнецову, имея в виду тех, кто втайне мог мечтать о такой роли»^[140].

Что, собственно, сказал Сталин? Что молодые когда-нибудь придут на смену старикам, показав при этом на младшего из собравшейся компании. Браво, капитан очевидность? Ну… судя по тому, что началось в стране, когда состарились Брежнев и его окружение, не такая уж и очевидность. Но Кузнецов здесь явно приведен как пример, а не как личность.

Впрочем, Кузнецов был хотя бы партаппаратчиком и дело знал. Но давать Совет Министров в руки человеку, который никогда не занимался практическим управлением чем бы то ни было — это, мягко говоря, странно. Может быть, он такой же управленческий гений, как и Берия? Микоян с этим категорически не согласен.