Книга Роковой 53-й. Смертельные игры, страница 163 – Елена Прудникова

Чем в это время занимался Огольцов? До середины ноября 1952 года он пребывал в Узбекистане, в должности министра ГБ этой солнечной республики, затем внезапно был возвращен в столицу и 20 ноября назначен одним из двух первых замов Игнатьева. Сопоставляя даты, делаем естественный вывод — Огольцова вызвали из Ташкента, чтобы заменить внезапно сошедшего со сцены Рюмина — а зачем еще-то? Но в этом случае он автоматически получает его сферу ответственности и попадает в козырную масть заговорщиков.

А любопытно, кстати, проверить: кем были оба «первых чекиста», когда снимали Абакумова? Посмотрим… В июле 1951 года, когда проходила проверка работы министра ГБ, Гоглидзе занимал важный, но далекий от театра боевых действий пост — начальника Главного управления охраны железнодорожного и водного транспорта. Заместителем министра он стал лишь 26 августа 1951 года. А вот Огольцов в момент отстранения Абакумова являлся его единственным первым замом и вполне мог как участвовать в проверке деятельности министра, так и подобрать любой материальчик. Кстати, мог и Рюмина завербовать — самая удобная для этого дела фигура.

Более того, 3 апреля, в тот самый день, когда ЦК принял постановление по «делу врачей», Огольцов был арестован. Существует совершенно изумительная по непрофессионализму фальшивка от имени Берии, касающаяся «убийства» председателя Еврейского антифашистского комитета актера Соломона Михоэлса. На основании этой бумаги считается, что Огольцова арестовали и лишили полученного в 1948 году ордена как раз за это убийство. Однако записка — столь грубая подделка, что о ней даже говорить неприлично. Единственный существенный момент в ней — утверждение, что Михоэлс был убит по приказу Сталина и руководил операцией Огольцов. За что, мол, его и арестовали.

А раз так, то естественно задать вопрос: за что же на самом деле посадили в камеру этого доблестного чекиста? И столь же естественно ответить вопросом на вопрос: а за что его могли арестовать 3 апреля 1953 года, в день торжественных похорон «дела врачей»?

Впрочем, сидел Огольцов недолго. Уже 6 июля 1953 года он был освобожден, причем не просто так, а по решению Президиума ЦК КПСС. Никто из сторонников хрущевской версии так и не объяснил, почему ЦК закрыл глаза на его участие в политическом убийстве, хотя обычно миловать соучастников «сталинских преступлений» был не склонен. Впрочем, скорее всего, в том июле даже сам Огольцов еще не знал, что по приказу Сталина ликвидировал Михоэлса. А вот в том, кто из игнатьевских замов входил в команду, заговорщики этим решением расписались и печать пришлепнули.

Дальнейшая судьба Огольцова сложилась ни хорошо ни плохо. 1 января 1954 года его отправили в запас, в 1959 году лишили генеральского звания как запятнавшего себя за время службы в органах. А в целом он легко отделался: тот факт, что пытки в МГБ активизировались после ухода оттуда Рюмина и прихода нового первого заместителя, попросту замяли, свалив все на бывшего начальника следчасти. Но совсем не наказать Огольцова, когда начал раскручиваться скандал вокруг «сталинского антисемитизма», было бы политически неправильно.

А вот в судьбе Гоглидзе все было куда более печально. В день убийства Берии он находился в Германии. Его арестовали там 27 июня 1953 года, привезли в Москву — по крайней мере, тюремные фотографии имеются, значит, когда оформляли, он был еще жив, — а потом убили вместе с другими бывшими чекистами, проходившими по «делу Берии».