Книга Роковой 53-й. Смертельные игры, страница 109 – Елена Прудникова

И ведь какое словечко-то использовал вождь для обозначения этой борьбы: низкопоклонство. Откуда только выкопал?

Надо ли говорить, что в условиях военной угрозы вылизывание вероятного противника опасно для государства? И стоит ли удивляться, что в 1950 году, когда ситуация стала острой, этих товарищей посчитали потенциальной «пятой колонной» и стали брать — их болтовня была уголовно наказуемым деянием. Тем более врач, который лечит людей из государственной верхушки, — лакомый кусочек для иностранных спецслужб. Нет, «залечить» высокопоставленного пациента ему вряд ли удастся, поскольку план лечения составляется не одним врачом, каким бы распрофессором он ни был. Но вот передать (или выболтать) совершенно секретную информацию о состоянии здоровья государственных деятелей — легко!

Первый звоночек прозвенел еще летом 1949 года — Этингера уволили из ММИ. Доктор, впрочем, не пропал в безвестности, став консультантом в поликлинике Министерства нефтяной промышленности — Берия, который курировал отрасль, привечал любых специалистов, лишь бы дело знали. Однако профессор не унялся. Специалисты из МГБ оборудовали его дом подслушивающим устройством и получили массу доказательств, вплоть до фразы, что «тот, кто смог бы освободить страну от такого чудовища, как Сталин, стал бы героем»^[56].

Чекисты предлагали арестовать его еще весной 1950 года, но тогда Сталин не дал добро («полицейское, фашистское» государство, ага! В гитлеровской Германии доктор давно бы уже нары полировал) и согласился лишь осенью того же года. Что произошло в промежутке? Да ничего особенного: Советский Союз всего лишь вмешался в события в Корее, советские и американские летчики начали летать с разных сторон одной границы, и любой пустяк мог вызвать войну. Ни в чем, кроме разговоров, профессор повинен не был, однако разговаривал он чрезвычайно активно, а статью 58–10 никто не отменял.

Дальше доктору не повезло со следователем. Следствие вел подполковник Рюмин, который, узнав, что Этингер в свое время лечил бывшего первого секретаря московского обкома Щербакова, умершего в мае 1945 года, решил заработать орден.

Тут надо кое-что пояснить. Весной 1938 года на третьем «кремлевском» процессе были приговорены к расстрелу двое высокопоставленных врачей — Плетнев и Левин, обвинявшиеся в том, что они «залечили» нескольких известных людей: Максима Горького, его сына, начальника ОГПУ Менжинского… Как там на самом деле было — бог весть, но дело прогремело на всю страну. И неудивительно, что Рюмин решил сделать из доктора Этингера второго Плетнева — золотое яблочко прямо-таки просилось в руки.

За полтора месяца профессора допрашивали 37 раз. Бить его не били, но работали жестко: допросы длились по много часов, по некоторым данным, пожилого больного человека заставляли все это время стоять на ногах перед следователем. В итоге 2 марта 1951 года профессор Этингер умер — не выдержало сердце. Проверкой дела занялась прокуратура. 30 июля 1951 года на оперативном совещании было оглашено заключение прокурора, который заявлял, «что Этингер был виновен лишь в том, что был антисоветчиком и еврейским националистом», и обвинял Рюмина в его смерти, поскольку тот не принял во внимание предупреждение врача Лефортовской тюрьмы о слабом здоровье подследственного. В этом же заключении говорилось: «нет никаких оснований для утверждений Рюмина, что Этингер был террористом».