Онлайн книга «Продавец крови»
|
Потом это перестало работать. Сон снова разбился на острые осколки зеркала, в которых отражалось ее испуганное лицо. А когда Саше все же удавалось забыться, ей снился все тот же холод и боль. Сегодня был выходной. Она пришла в парк, чтобы не сделать с собой ничего, но не была уверена, что это поможет. Пока ехала на трамвае, хотелось выпрыгнуть из него на ходу, чтобы прямо об мостовую. Чтобы лицо в кашу, чтобы зубы разлетелись, как леденцы из кулька, а нос вбился в череп. Чтобы прямо на ладони, чтобы их пробило стеклом разбитых бутылок и ржавыми гвоздями, чтобы пальцы вывернуло и переломало. Чтобы животом проехаться по булыжникам, сдирая кожу, обнажая бесстыдное мясо. Ведь это и есть она – мясо. А еще кровь. Ничего этого не сделала – трусиха. Александра сидела на скамейке, запрокинув голову, и смотрела на желтевшую крону большого дерева, нависавшую прямо над ней. Небо было ясным, лучи солнца пробивались через листву и то и дело били ее по глазам. Но не грели. Проклятое солнце не грело! Оно халтурило, оно ленилось! Саша сжала челюсти от злости и почувствовала, что сейчас разревется… — Вы позволите? Чей-то негромкий голос прервал ее болезненные мысли. Александра подняла голову, но перед слезящимися глазами плясали цветные пятна, самое крупное из которых как раз заслоняло лицо того, кто к ней обратился. — Не позволю. Уйдите! Она вновь бессильно откинула голову. — Так вредно смотреть на солнце. Почему он не ушел? Она же попросила его уйти. Почему ничего никогда не получается так, как она хочет? — Оставьте меня в покое! — Боюсь, не могу. Саша вновь посмотрела на незнакомца, который все же уселся с ней рядом. Умное лицо. Возраст она определить не смогла, но он намного старше ее – в два раза минимум. Он смотрел на нее с улыбкой, только глаза оставались ледяными. Ледяными… Она разозлилась, но сил для того, чтобы уйти, не было. Оставалось только заставить его уйти. — Я ни с кем не знакомлюсь, – сказала Саша. — А я – да. — Ну и катись к черту! — А если это я и есть? — Кто? — Черт. Его лицо сохраняло все ту же улыбку. На мгновение ей показалось, что он всерьез верит в эту глупость. Почему-то захотелось смеяться, и она рассмеялась. — Ну вот. Вы уже и смеетесь надо мной, а только что не хотели знаться. — Да я и сейчас не хочу! — Меня зовут Николай. — А меня никуда не зовут. Веселость мгновенно сменилась унынием. Саша почувствовала, что у нее дрожат губы. — Вам не кажется, что вам нужна помощь? Сквозь подступавшие рыдания она выдавила: — Да что ты обо мне знаешь? — Я знаю, что ты дрожишь от холода, знаю, что в твоих глазах плещется отчаяние, которое бьется о стенки твоего разума, разбивая всю тебя вдребезги. А еще знаю, что у тебя нет никого, кто мог бы тебе помочь. Рыдания вырвались из нее с единственным исполненным боли всхлипом. Она ничего не видела и не слышала, но через мгновение холод будто бы отступил. Не исчез – он никогда не исчезнет – но отступил. Когда Александра снова смогла соображать, она поняла, что Николай накинул ей на плечи свой пиджак и, приобнимая, крепко держит ее за плечи. Ее била крупная дрожь. — Саша. Саша меня зовут. 1929 год Дверь большой квартиры была не заперта. Александра вошла в прихожую и осмотрелась в непривычной полутьме. Погруженные в вечерний мрак комнаты хищно взирали на нее своими темными дверными проемами. Повеяло холодом. Саша застыла в нерешительности. Это была квартира Николая – самое безопасное место во всем мире, но сейчас она испытывала здесь те же чувства, которые испытывала тогда, в том ледяном склепе, когда из нее вместе с теплом вытягивали жизнь. |