Книга Продавец крови, страница 118 – Александр Долгирев

Откуда-то сверху появился свет – это зажгли несколько ламп на огромной люстре. Стало видно лучше. Хоровод кружился в исступлении, отдавшись ритму. Этому ритму с каждым ударом сердца отдавался и Женя – он чувствовал это. И кажется, это касалось не только его – от одного из столиков вырвалась женщина в вечернем платье и врезалась в хоровод.

Кого-то подняли на руки и стали кружить по хороводу – какую-то красную женщину. Жене показалось, что это Мария, но он никогда не смог бы объяснить, почему так решил. Две тени – черная и красная – вдруг отвалились от хоровода и бросились к их столу. Они даже не взглянули на профессора, зато схватили Евгения за руки и потащили за собой. Он не стал сопротивляться, бросил отчаянный взгляд назад, но Вернер смотрел на происходившее с отстраненной холодностью.

Женя оказался в хороводе. Жестокая перекличка продолжалась – на каждое глухое «бей!» отвечало звонкое «жги!». Здесь было жарко, здесь пахло неистовством. Конечно, Таратин отдался этому чувству. Когда он растворился почти до конца, когда его самого почти не стало, когда осталась только смертельная пляска, какая-то могущественная сила, сила не одного, но многих, вознесла его. Он больше не видел черно-красный смерч, он видел небо, которое было сделано из дерева. Он видел солнце, и оно било его электрическим светом по неожиданно ставшим чувствительными глазам.

Женя с трудом повернул голову и увидел головы других – мужские и женские, иступленные, отрешенные, безумные. А еще он увидел Марию – ее все еще продолжало крутить в этом урагане. На ее лице была причудливая маска, от которой расходились лучи солнца. Он позвал ее, но, конечно, его крик потонул в бесконечном «бей-жги».

Однако, словно бы услышав его желание, людской круговорот стал приближать их друг к другу. В определенный момент Жене показалось, что ему достаточно протянуть руку для того, чтобы коснуться Марии, и, словно только этого и дожидаясь, люди вдруг остановили пляску. Евгения опустили на ноги, в которых, однако, обнаружилась неожиданная слабость, поэтому стоять он мог только с помощью черных мужчин. Испытывая ту же слабость, поддерживаемая красными женщинами, напротив него стояла Мария. Женя дернулся к ней, но руки теней не только поддерживали – они и держали. Потом стали медленно приближать его к ней под свое непрестанное «бей-жги».

Когда до Марии вновь можно было дотянуться рукой, Женя опять попытался вырваться, и на этот раз ему это удалось. Он подскочил к ней и сорвал с нее маску. Под маской скрывалась рыжеволосая женщина с веснушчатым лицом и блестящими глазами. Евгений в гневе оттолкнул ее и прокричал:

— Самозванка!

Рефрен замолк, затихла музыка, даже сердца, казалось, перестали биться. Но это продлилось недолго. Время снова двинулось вперед. Сначала медленно – «бей-жги!» Затем быстрее – «бей-жги! бей-жги!» Еще быстрее…

Все смешалось в черно-красных тенях, и когда Евгений вновь смог осознавать себя, он стоял отдельно от толпы, а по бокам от него оказались обнаженные мужчина и женщина. Рыжеволосая женщина стояла ровно по центру зала, отмеченному мозаикой звезды на полу. Справа ее держал черный мужчина, а слева – красная женщина. Ее лицо ничего не выражало, а на голове был высокий бумажный колпак.