Книга Над темной водой, страница 47 – Алексей Макеев, Николай Леонов

— Не читал, — кивнул Лев Иванович.

— Возможно, что в них он об этом написал, — предположил Долгов. — Но как бы там ни было, а мне он об этом сказал. Видел, говорит, машину, очень похожую на «Ауди» Карпухина. Только вот из-за своих подслеповатых глаз он точно сказать не мог, его это была машина или просто на нее похожая. Номера он не видел. Вы ведь сами как человек закона знаете, что если ты не уверен в чем-то и не имеешь веских доказательств, то ничего утверждать в таких сомнительных случаях нельзя. Правильно?

— Правильно, — согласился Лев Иванович. — В суде такие сомнительные утверждения за доказательства не считаются и вообще не берутся в расчет во время следствия.

— Вот Пимен Иванович эти свои сомнения, насколько я знаю, кроме меня и оперативника, который в то время дело об убийстве Щегловой вел, никому и не высказывал.

— Это вы сейчас о Штукатурове упомянули? — заметил Лев Иванович.

— О нем, — кивнул Долгов. — Мы ему с Иванычем… то есть с Пименом Ивановичем несколько раз пытались дозвониться, но… — Митя пожал плечами. — Так и не получилось у нас ничего. Вот он-то много чего мог по тому старому делу вам рассказать.

— Я уже это понял. Попробую его найти по своим каналам. Если он жив, то я с ним обязательно встречусь и поговорю.

— Найдите, обязательно найдите, — с неожиданной горячностью повторил Митя. — Он единственный может сказать всю правду о настоящем убийце Ксении. Недаром его тогда сняли с ведения этого дела. Им выгодней было обвинить Ваську, дурачка наивного, чем Ивана Кирилловича сыночка. Все они тогда с карпухинских рук кормились. Я имею в виду тех, кто это дело вел и кто факты подтасовывал.

— Прямо-таки подтасовывал? — вопросительно посмотрел на Митю Лев Иванович.

— А как же! На одних только признаниях выстроить дело Скачкова у них бы не получилось. Я имею в виду, что кроме признания вины, нужны ведь еще и всякие другие доказательства. Правильно?

— Правильно, — согласился Гуров.

— А ведь эти доказательства откуда-то брались! Спрашивается — откуда? Нас никого на суд не допустили. Разве это так положено делать? Разве там какая-то государственная тайна скрывалась — за этим убийством?

— Пока что я ничего на ваши слова сказать не могу, — уклончиво ответил Лев Иванович. — Надо подробнее разбираться и в самом деле, и в том, как проводились следственные мероприятия.

— Вот и разберитесь, пожалуйста, — вздохнул Митя. — Вы теперь, наверное, понимаете, почему мы в лесу начали тело искать. Искали, да только не нашли ничего. Пока Васька Скачков сам в полицию не пошел с повинной и место, где Ксюша лежала, не указал.

— А он откуда знал, где тело лежало? — спросил Гуров.

Спросил не для того, чтобы уличить в чем-то Долгова и не потому, что сомневался в невиновности Скачкова. Сейчас Лев Иванович Гуров вообще во всем сомневался. Пока не добыто веских доказательств, можно сомневаться в чем угодно — это один из главных законов сыскного дела. А спросил он, чтобы понять, почему все соседи Скачкова считали его невиновным.

— Ну, во-первых, он, то есть Василий, не сразу взял и пошел с повинной. Не сразу, понимаете? Хотя по складу его характера должен был сразу пойти. Как только очнулся от пьяного похмелья и понял, что он натворил, так сразу бы и пошел каяться. Но пришел-то он только через пять… Или нет, через четыре дня. А откуда он знал, где тело лежит… Так это у него самого надо спросить. Я сейчас никакие теории вам на этот счет выдвигать не буду, — заявил Долгов. — Ни к чему их сейчас выдвигать. Доказательств-то у меня нет, одни только предположения. Вот потому и не буду высказываться.