Онлайн книга «Над темной водой»
|
Когда судья удалилась в совещательную комнату для подписания окончательного документа, в зале поднялся гул. Гуров быстро собрал свои бумаги в портфель. Ему нужно было уйти до того, как начнется давка и осада журналистов. Но он не успел. Как только они с Крячко вышли в высокий, мраморный коридор здания суда, их окружили. Вспышки фотокамер, диктофоны, микрофоны на длинных жердях. Десятки голосов, перебивающих друг друга. — Полковник Гуров! Как вы оцениваете приговор? Это победа следствия? — Правда ли, что на дело оказывалось давление со стороны бизнес-кругов? — Дмитрий Макаров планирует подавать апелляцию? Вы уверены в доказательствах? Гуров остановился, щурясь от вспышек. Крячко инстинктивно подался немного вперед, словно прикрывая его, но Гуров почти незаметно покачал головой. Прятаться было бессмысленно. — Приговор вынесен судом на основании представленных доказательств, — сказал он ровным, лишенным интонации голосом. — Работа следствия завершена. Все комментарии — в материалах дела и тексте приговора. Больше мне добавить нечего. — Но ведь это громкое дело! Вы раскрыли убийство, которое могли списать на несчастный случай! Это же триумф! Гуров посмотрел на журналистку, молодую женщину с горящими азартом глазами. В ее взгляде он читал не интерес к правде, а жажду яркого сюжета: «Гениальный детектив против злого гения-шефа». Для нее это была драма, спектакль. Для него — работа. Кропотливая, грязная, изматывающая работа, итогом которой стали сломанные жизни, пусть и по вине самого преступника. Триумф? Нет. Триумф — это когда побеждают, и от этого становится легче. Ему было не легче. Он чувствовал лишь тяжелую усталость. — Следствие выполнило свою работу, — повторил он и стал пробираться сквозь толпу к выходу. Крячко шел рядом, оттирая навязчивого оператора с камерой. — Лева, все чисто. Ни одной процессуальной ошибки, даже эти стервятники не нашли. Орлов будет доволен. Дело закрыто. Даже этот пижон Сомов в итоге только про срок выпрашивал, вину оспаривать перестал. Признал неизбежность. — Это и есть главный результат, — отозвался Гуров, не замедляя шага. — Не сенсация, а неизбежность. Когда закон работает так, что его невозможно обойти, даже с деньгами и адвокатами. Это и есть победа. Единственная, которая имеет значение. — Ну для прессы все равно сенсация, — усмехнулся Крячко. — «Шеф-повар — отравитель». Будет о чем почитать в метро неделю. Потом забудут. Именно это и вызывало в Гурове глухое раздражение, граничащее с отвращением. Цирк. Трагедия человека, пусть и виновного, смерть другого, исковерканные судьбы третьих — все это превращалось в информационный шум, в повод для дешевых заголовков и обсуждений в соцсетях. Через месяц все забудут и Верещагина, и Макарова. Останутся только цифры в судебной статистике и тяжелый осадок у тех, кто был к этому причастен. Журналисты ловили эмоции, а он, Гуров, хотел одного — тишины. Чтобы этот шум, эта дешевая суета вокруг человеческого горя наконец прекратились. Они вышли на широкие гранитные ступени главного входа. Был холодный, промозглый ноябрьский день. Небо висело низко, свинцово-серое, с него моросил мелкий, противный дождь. Гуров остановился, дав Крячко закурить. Сам он не курил. Он стоял, глядя на площадь перед судом, на нескончаемый поток машин. Город жил своей жизнью, не обращая внимания на маленькую драму, которая только что завершилась за стенами этого здания. Дмитрий Макаров сейчас, наверное, уже в «воронке», его везут в СИЗО, а оттуда — этапом в колонию. Его карьера, его репутация, его будущее — кончились. Олег Верещагин лежал в земле. Его последний рецепт так и остался нераскрытым. Артем Пономарев и Анна Соколова вышли на свободу, но их обычная жизнь закончилась в тот день, когда они нашли тело или поссорились с шефом. Приговор не вернул мертвого к жизни и не стер клеймо с живых. Он лишь поставил точку. Справедливость, которую удалось восстановить, была холодной, механической и неполной. Она не исцеляла. Она лишь констатировала факт и назначала меру воздаяния. И в этом было ее глубочайшее, непреодолимое ограничение. |