Книга Над темной водой, страница 120 – Алексей Макеев, Николай Леонов

Дежурный офицер, пожилой майор с усталыми глазами, медленно, с каждым щелчком клавиш, вносил данные в систему. Его движения были выверенными, лишенными всякой спешки.

— Полковник Гуров, ГУУР, — отрекомендовался Лев Иванович, кладя на стойку свой паспорт служебного образца и постановление об изъятии образцов. — Получение промежуточного заключения по вещественным доказательствам из дела № 347-22. Токсикология.

— 347-22… — офицер протянул, печатая. — А, это по «Императорскому вкусу». Шумное дело. Заключение готово, но оно еще не прошло полную процедуру визирования. Можно забрать только предварительную выписку. Официальный документ с печатями будет завтра.

— Меня устроит и предварительная, — кивнул Гуров. Он знал эту бюрократическую кадриль. «Предварительная выписка» — это документ, которого достаточно для внутренней работы, но который легко оспорить в суде, если найдется адвокат позабористее. Система всегда оставляла себе лазейки для отступления. Но сейчас ему нужны были не печати, а суть. — Кто эксперт?

— Майор Химицких, начальник отделения химико-токсикологических исследований. Он вас ждет в лаборатории 308. Протокол подписан им лично. Скажу по секрету, — дежурный понизил голос, хотя вокруг никого не было, — он там до утра сидел с этими пробами. Что-то его очень зацепило.

Гуров почувствовал легкий, почти неуловимый толчок внутри. Если эксперта, видавшего виды, «зацепило», значит, в этом токсине было что-то выходящее за рамки обычной криминальной рутины. Он забрал свой паспорт и пропуск — разовый, сгенерированный системой. Пластиковая карточка была еще теплой от принтера. «Вот она, граница, — подумал он, идя по длинному, слабо освещенному коридору. — С одной стороны — давление Доронина с его «несчастным случаем», с другой — вот эта тихая лаборатория, где факты не покупаются, а извлекаются. И моя задача — сделать так, чтобы голос этой лаборатории перекричал шум денег и связей».

Лаборатория 308 оказалась не стерильным белым боксом из фильмов, а скорее кабинетом ученого, загроможденным техникой. На столах стояли хроматографы, спектрометры, микроскопы. В вытяжных шкафах мерцало стекло колб и пробирок. Воздух был сухим, с легкой нотой озона от работающей электроники. За центральным столом, перед монитором с графиками, сидел мужчина лет пятидесяти, в белом халате поверх формы майора. Очки в тонкой металлической оправе, коротко стриженные седые волосы, сосредоточенное, несколько отрешенное выражение лица. Это был Химицких. Он поднял глаза на Гурова, кивнул на стул напротив, не отрывая полностью внимания от экрана.

— Полковник Гуров? Садитесь. Заключение практически готово. Но должен предупредить — оно предварительное. Окончательные выводы по механизму действия потребуют дополнительных исследований на животных. На это нужно время и санкция.

— Меня интересует то, что можно сказать уже сейчас, — отозвался Гуров, садясь. Он не стал тратить время на формальности. — Вещество «Эпсилон-12». Что это?

Химицких вздохнул, снял очки, протер их краем халата. Его движения были медленными, педантичными.

— Если коротко — высокоспецифичный нейротоксин. Не природного происхождения. Синтетика. Очень чистая синтетика. — Он повернул монитор, чтобы Гуров мог видеть сложные пики на графике. — Смотрите. Вот его спектр. Идеально острые пики, минимальный шум. Это говорит о высокой степени очистки. Вещество не кустарное. Его не сварили в гараже из бытовой химии.