Книга Дневник убитой женщины, страница 167 – Алексей Макеев, Николай Леонов

— Надеюсь, у нас не возникнет проблем с законом из-за того, что я публично наказала мужа? — поинтересовалась она. — Но он так просил меня о помощи, что я не посмела отказать. Перепугалась, знаете, за его энергетику и от страха поддалась негодованию. А как же иначе? Если я прилагаю максимум усилий ради благополучия Марины, подруги, то неужели не стану бороться за мужа? Обязательно стану, и с равной настойчивостью, уж поверьте.

«Да-да, ты доказала, что умеешь побороться за мужа», — подумал Гуров, молча кивая головой в знак согласия.

— Вам известно, сколько лет мы с Мимишей в браке? Почти тридцать годков! То-то, — продолжала Александрина. — Но ведь вы не о моем супружестве пришли поговорить, у вас есть какие-то вопросы об Инне.

Она не спрашивала, она утверждала, вложив в свои слова максимум участия и понимания. Злобность бесследно исчезла с ее лица, лишь надменность иногда проскальзывала в уголках рта. Становилось ясно, каким образом Калугина располагает к себе людей и манипулирует ими. Несмотря на спесь и крутой нрав, мошенница умела мастерски притворяться, глубоко прятать отрицательные качества своей натуры. Когда того требовали обстоятельства, женщина демонстрировала открытость, эмпатию и способность к диалогу. Речь Калугиной делалась в такие моменты культурной и приятной.

— Буду признателен, если расскажете в подробностях, как и чем жила Инна те две недели, что была у вас на глазах.

Расплывшись в приторной улыбке, Калугина принялась вспоминать различные события за последние полмесяца, имевшие какое-либо отношение к убитой девушке.

— Вижу, вы очень обрадовались возвращению Инны. Совсем как родной человек, можно сказать, член семьи, — польстил Гуров.

— А как же иначе? Чудо случилось! Любой порядочный человек должен радоваться, когда воссоединяются насильно разлученные мать и дитя.

— Полностью согласен.

— Жаль, не все думают так же, как вы. Некоторые черствые сердца, закосневшие в грехе, остались равнодушны.

Она напыжилась и возмущенно надула губы. Полковник вопросительно приподнял бровь, ожидая подробностей.

— Простите, не хочу сплетничать, — затрясла перед собой руками она.

— Что вы, какие сплетни! Мне важно знать, кто негативно отреагировал на возвращение Инны Казарновской. Возможно, эти люди прямо или косвенно причастны к трагедии.

Александрина немного помялась, прежде чем ответить:

— Прислугу ни капельки не тронуло спасение бедной девочки. Эти две особы такие бессердечные. Послушайте, я не обвиняю их в смерти Инночки, ни-ни, что вы! И относились они к ней очень даже неплохо, по-своему любили бедняжку. Но позаботиться о ребенке не желали, смотрели на девочку как на дополнительную обузу. А все потому, что обе жуткие грешницы, рабыни безделья и порока. Одна воровка, а вторая блудница.

— Будьте добры, поясните.

— Кухарка Сняткова отвратительно готовит. Ладно, я могу потерпеть ее жуткую стряпню, но девочке требовалось правильное, здоровое питание, чтобы восстановить силы и нормальную энергетику организма после десяти лет плена. Разве это не понятно? Ради деточки могла бы и постараться. Так нет же. Ни разу не постаралась покормить бедняжку повкуснее. Потому что бездельница и воровка. Тырит продукты. Ей, видите ли, хозяйка разрешила брать остатки, вот эта горе-повариха и воспользовалась хозяйской щедростью. Полные сумки еды каждый день набивает.