Книга Дневник убитой женщины, страница 153 – Алексей Макеев, Николай Леонов

Да уж, трудно относиться к хорошему человеку с недоверием. Потому-то Швецова и замялась, когда сообразила, что может сболтнуть о Казарновском лишнего. Домработница до сих пор относится к бывшему нанимателю с уважением на грани почитания.

— Видели бы вы, с чего я начинал! — продолжал Даниил. — Разносил кофе в офисных зданиях. Во многих офисах стояли кофемашины, в некоторых зданиях на первом этаже имелись небольшие закусочные. Словом, конкуренция такая крутая, что не сунешься. Но я брал качеством. Плюс удобные стаканчики и отсутствие необходимости куда-то идти или варить кофе самому. Клиенты нашли мой подход верным. Тогда же я придумал свой бренд «Взбодрись!», весьма успешный и запоминаемый, как выяснилось. Да, такие пироги… Оранжевый стаканчик в косую белую полоску с пятью зернышками кофе на логотипе. С тех пор я прошел через ребрендинг, у компании другой логотип, сохранилось лишь название. Эти стаканчики, наверное, никто в Москве не помнит.

— Удивительно, однако я припоминаю.

Лев Иванович не стал уточнять, что сам не пил кофе «Взбодрись!», но на съемках роликов Игнатьевой часто замечал бросающиеся в глаза стаканчики. Анастасия рассказывала, что напитки приносит по заказу «один клевый парень», который как-то раз напросился присутствовать на записи и потом уходил со слезами от смеха, пообещав, что следующий заказ принесет бесплатно. И слово свое сдержал. Интересно, Настенька помнит этот случай? Узнала ли она в муже Казарновской того «клевого парня»? Надо будет спросить.

— Хороший кофе для меня — источник побед и достижений. Ларисочка появилась в моей жизни тоже благодаря кофе.

Рука Батуриной переместилась с плеча супруга на его голову. Женщина старалась казаться милой, но в ней было что-то приторное. Поведение Даниила тоже настораживало. Полковник догадался, что Казарновский невольно или намеренно уводит разговор в сторону от обсуждения брака с Мариной Кирилловой. Ясное дело, лучше два часа поговорить о втором кафе, чем две минуты о первом браке.

— Ваш развод с первой женой прошел неприятно, насколько мне известно, — ловко вернул допрос в нужное русло Гуров. — Дело ведь дошло до суда?

— Нет, ни в коем случае, — отрицал Казарновский.

— Разве вы не пытались отсудить у Марины Игоревны ее фабрику?

— Нет конечно! — Он искренне удивился, затем задумчиво протянул: — Кажется, я знаю, о чем вы толкуете. Меня уговаривали отсудить у бывшей имущество, но я отказался. Верно, вы об этом слышали.

— Кто уговаривал?

— Анна Коменчук, адвокат и, как ни странно, подруга моей жены. После моего отказа они так и остались «подругами»… если тут годится такое слово… Сейчас Коменчук вроде как работает юристом в фирме «Сладобрея».

Вот это поворот! По версии Коменчук, дела обстояли диаметрально противоположным образом, однако особого доверия к словам Анны Гуров никогда не испытывал. Ночной разговор с Марией тоже добавил сомнений. «Всегда слушай жену!» — подсказывал внутренний голос. Проблема в том, что в попытках выставить себя беленькими и пушистыми в этой грязной истории солгать могли оба — и Коменчук, и Казарновский.

К счастью, в дело вмешалась Батурина, которая не могла не внести в кассу свои пять копеек:

— Есть видеозапись этого постыдного предложения.

— Видео? Откуда? — изумился Гуров.