Книга Тень за стеной, страница 69 – Валерий Шарапов

Они проследовали лесополосой, потом, когда с обеих сторон путей стало вязко, пошли, скользя по щебню. Там, где была техническая платформа из досок и дорога опускалась вниз, в гнилое болото и туман, Цукер осмотрелся и одобрил:

— Вот тут и устроимся. Годное местечко. Тут воронья и тварей бродячих прорва. Так, – он осмотрелся, как бы оценивая пейзаж, – болвана пристроим по ту сторону, сами засядем тут. – Потом вздернул руку и глянул на часы: – Смотри-ка, по расписанию. Во, уже рядом.

За туманом слышался гул, нарастающий стук колес, гудок – состав приближался к их платформе.

— Погнали! Черт, ботинок еще, чуть не забыл. На, пристрой в болото по ту сторону.

Пока Колька относил ботинок, Цукер навязал на болвана веревку шикарным бантом и пристроился под откосом, где ивняк был погуще. Туман тут в низине, видимости никакой, но кто их, машинистов, знает – вдруг попадется какой зоркий сокол.

Колька вернулся, пересек пути и встал рядом.

— Ждем.

Туман висел над путями густо, низко. Они сидели на корточках, хоронясь за кустами, в двух шагах ничего не видно. И вот уже задрожали рельсы, потом земля, нарастал гул, часто, зло молотили колеса, отдаваясь в горле. По холодной поверхности болота пошла рябь, ветки заплясали, а серую вату разорвали два желтых, мутных глаза. Они приближались, росли… Электричка шла на полной скорости, выплевывая пар, грохоча и лязгая.

Цукер ждал до последнего, потом рванул веревку. Болван вылетел на пути – и тотчас пропал. Электричка прогрохотала мимо, а на путях остались клочья, ошметки, кости, красное мясо…

Цукер, сматывая веревку, подвел итоги:

— Как-то так. Теперь кровушкой покропить, и порядок – зараз налетят. Он наводил завершающие штрихи на свое «произведение», а над ними уже начали собираться вороны, делая вид, что просто так тут парят.

— Думаешь, поверят? – спросил Колька.

— Чего ж нет? Захотят – поверят. А они захотят, или я ментов не знаю. Айда!

На электричку они сели на следующей платформе. Пользуясь тем, что большинство попутчиков мирно досыпали, Цукер подчернил Кольке под глазами, под носом, заметив, что тут главное – не перестараться, а то станешь похож на всех у´рок сразу.

Доехали без приключений, выгрузились на Трех Вокзалах. Пока еще не рассвело. Небо над путями было ядовито-малиновым, а воздух – по-утреннему бодрящий и по-московски свежий, то есть пропитанный свежей едкой гарью угля и мазута, горькими папиросами – у кого первыми за день, у кого последними за смену. Кругом уже было людно и много всего – узлы, мешки, сонные морды под ушанками…

Цукер после «упражнений по изобразительному искусству» проспал до самой конечной, а когда продрал глаза, свежим взором высоко оценил плоды своих трудов:

— Во. Теперь тебя и родной участковый не узнает – вылитый битый бродяга. Сейчас на Домниковку, в «шалманчик», там посиди, пока не найду, кто тебя приютит.

Колька сипло поблагодарил, а Цукер тотчас открестился от роли благодетеля:

— Пока нэма за шо, потому что не факт, что кто-то согласится – сейчас чешут густо. Айда, там видно будет.

Попетляв по Домниковке, они углубились в какой-то тупик. Там обнаружился полуподвал старого купеческого дома, фундамент которого держался на взаимном уважении соседних домов и на цементе вековой грязи.