Книга Тень за стеной, страница 47 – Валерий Шарапов

Замначальника взревел, как медведь, не вовремя разбуженный, но обошлось без жертв: секретарь вернулась целой и невредимой. Подала бумагу с визой: «НЕ ВОЗРАЖАЮ!!!», и Катерина, кивнув на дверь, шепнула:

— Не в духе?

— Это точно. Сильно замучил этот сальный Савушкин, каждый день таскается, как на работу…

Катерина отдала припасенную пачку чая и попрощалась.

«Так вот ты какой, жилищный Савушкин. Интересно, папаша чернявый, а дочка блондинка и совершенно, ну ни капли на него не похожа», – думала Катерина, но мысли быстро ушли в песок, поскольку предстояло дело самое жуткое.

В городе подняли с улицы труп мальчика, по приметам похожего на Лешу Белова, одиннадцати лет, сбежавшего из дома неделю назад. Дом – это фабричное общежитие, мать у него – ткачиха, толковая работяга, но сошлась с шаромыгой и алкоголиком, а тот принялся ее сына «воспитывать». Введенская неоднократно и разговаривала, и протоколы составляла, и поставила вопрос о том, чтобы изъять Лешку из семьи, но тут полрайона понабежало с воплями и «отстояли». А парня довели до ручки, он сбежал, и где теперь – неизвестно.

Катерина очень надеялась на то, что это и останется неизвестным. В этой надежде она дошла до Садового, доехала на «бэшке» до Большой Колхозной, переулками дошла до серого дома на Третьей Мещанке, ничем не примечательного, кроме таблички «Морг».

Выяснив, где ее ждут, Катерина прошла по длинному коридору с выщербленным кафельным полом, намытым до блеска. У нужной двери чуть помешкала. Из-за двери доносилось: «…так, давай его сюда», «черт, где бумажка-то…» и прочее. Она воровато вдохнула коридорный воздух – там будет хуже – и вошла.

Помещение большое, очень хорошо освещенное – живым столько не надо. Белый кафель до половины стены, три стола. Два пусты, блестят мокро, недавно санированы. На третьем – маленькое тело под простыней.

Знакомый медик деликатно напомнил:

— Вдыхай, Введенская, тут свежо.

Она послушалась, вдохнула – и тотчас в носу защипало резко, до слез. Откинули простыню.

«Мальчик. Лет одиннадцати-двенадцати. Худой, почти прозрачный. Глаза закрыты, волосы светлые, слиплись на лбу. Руки вдоль тела, пальцы сжаты в кулачки. Видимых следов повреждения нет, но вскрытие покажет. Губы синие, на скуле – свежая царапина, скорее всего, от ветки…», – отщелкивало в голове сухо, как для протокола.

— Нет, это не он, – сказала Катерина. – У нашего шрам над бровью от качелей, в прошлом году приложили.

— Ну и хорошо, что не он.

Накинули простыню.

«А Мишка сейчас небось с Натальей пошел гулять. Или, пользуясь тем, что добрая тетя позволит, дрыхнет себе еще, коленки к подбородку, кулачок под щекой. Живой, теплый, пахнет молоком и сном…» – Катерина чуть потрясла головой, и медик спросил:

— Нашатыря дать?

— Спасибо.

— Да ну что вы, вам спасибо, что быстро подъехали. Хотя ему-то все равно, а все-таки не по-божески, когда долго не хоронят. Хотя бы и в общей могиле.

Медик не договорил, потому что снаружи обозначилось нетипичное для этих мест оживление. Они вместе вышли посмотреть, что там, оставив санитаров убираться.

Шумели в коридоре прямо-таки бессовестно, вряд ли тут когда-то такое было: очень громко и от размахивающих рук – тесно. Казалось, что какая-то огромная фигурища заняла все пространство и расшатывает тихие устои царства мертвых.