Онлайн книга «Пятнадцать лет молчания»
|
Напряжение в позе Калинова чуть ослабло. Появился шанс. Тактический просчет Захарова. Не абсолютная защита. Захаров лишь вздохнул, услышав это. Он не выглядел удивленным или раздраженным. — Молодец, Алексей. Ты нашел одно из слабых мест. Но ты недооценил запас прочности моего детища. И его… многовариантность. Он потянулся к клавиатуре пульта. Медленно, демонстративно, давая Калинову время среагировать. — Стоять! Руки от клавиатуры! — Рев Калинова был оглушительным. Его палец дожал спусковой крючок на миллиметр. До выстрела оставалось мгновение. Захаров замер, его пальцы зависли в сантиметрах от клавиш. — Я не собираюсь ничего запускать вручную, Игнат. Система автономна. Я просто хочу показать тебе кое-что. Посмотреть в глаза твоему будущему. Он медленно, очень медленно, нажал одну-единственную клавишу. На центральном мониторе, рядом с таймером, который показывал 04:18, возникло новое окно. Черно-белое, зернистое, как старая кинопленка. Кадры, снятые камерой с крепления на шлеме. Метель. Бешеная, всепоглощающая белая мгла. Ветер выл нечеловеческим голосом. Камера тряслась, захватывая группу людей в арктическом камуфляже, с трудом пробивавшихся через снежные заносы. Голос за кадром, молодой, срывающийся на фальцет от напряжения и холода: — …повторяю, «База», «База», это «Вулкан-1»! Прием! Мы не можем продолжать! Ветер под семьдесят километров! Видимость ноль! Требуем немедленного прекращения операции! «База»!.. Игнат замер. Он узнал этот голос. Это был голос его отца. — Нет, — прошептал он. — Выключи. — Смотри, Игнат. — Голос Захарова был безжалостен. — Смотри на правду. Не на сухие строчки отчета. А на то, как это было. На кадрах кто-то падал, поднимался, спотыкался снова. Слышалось тяжелое, прерывистое дыхание. Потом — другой голос, более старший, твердый. Голос Захарова пятнадцать лет назад: — Держись, старлей! Еще немного! Они должны нас эвакуировать! Они не могут нас бросить! — Они уже бросили, Дима! — кричал в ответ голос отца Игната. — Мы для них — расходный материал! Протокол, черт возьми! Слепой, тупой протокол! Камера поймала его лицо. Заиндевевшая балаклава, из-под которой виднелись только глаза. Полные не боли, не страха, а жгучей, леденящей обиды и понимания. Понимания того, что их предали. Игнат смотрел, не в силах оторваться. Его рука с «Вереском» дрогнула. Впервые за много лет что-то живое, острое и неуправляемое кольнуло его где-то глубоко внутри, под ребрами. Это было не воспоминание. Это было наследие. Генетическая боль. …03:45… — Я выключил. — Захаров нажал клавишу, и окно исчезло, оставив на экране лишь алеющий таймер. — Дальше… там ничего нет. Камера заснежена. А через полчаса связь пропала окончательно. Мы продержались еще шесть часов. Из восьмерых выжил я один. Чудом. Меня выбросило волной в полынью, течение вынесло к берегу. Я отлежался в пещере, пока не кончилась метель. А когда вернулся… операция уже была успешно завершена. «Снежный щит» был запущен. Генералы получили ордена. А мы стали страницей в секретном деле. «Оправданные потери». Калинов молчал. Его дыхание стало тяжелым, прерывистым. Стены сдавили его еще сильнее. Ему не хватало воздуха. Он видел перед собой не полковника-предателя, не оперативную угрозу. Он видел изможденного седеющего человека, в глазах которого навсегда застыли снега Новой Земли и взгляд его умирающего отца. |