Книга Пятнадцать лет молчания, страница 72 – Сергей Иванович Зверев

— Есть!.. — Голос Смирнова прозвучал одновременно торжествующе и испуганно. Он повернул дисплей анализатора к Калинову. На темном экране светилась схематичная, но детализированная карта подземных коммуникаций, и от их текущего положения вглубь уходила тонкая, почти идеально прямая линия, заканчивающаяся у четко обозначенного квадрата с архаичной советской аббревиатурой.

— Объект «Полярный рубеж». Бывший засекреченный командный пункт ПВО четвертого поколения. Заброшен официально с девяносто третьего года. Глубина залегания — двести двадцать метров. Защита — многометровый армированный бетон, стальные противоударные плиты, свинцовая прослойка. Построен на случай глобального конфликта по стандартам полной автономности. Идеальное место для размещения ШУ-9. Защита от любого известного внешнего воздействия, включая прямое попадание тактического ядерного заряда малой мощности. Электромагнитная защита — полная. Энергоснабжение — собственный подземный реактор малой мощности, вероятно, законсервированный, но Захаров мог его реактивировать.

Калинов смотрел на мигающую точку на карте; его аналитический ум, функция «Прогнозиста», уже обрабатывал ворох новых данных. Расстояние — примерно километр по прямой через лабиринт туннелей. Препятствия — неизвестное количество ловушек, возможные завалы, защитные двери. Время — в лучшем случае сорок минут быстрого, ничем не прерываемого движения. Вероятность успешного незаметного подхода — низкая. Вероятность того, что Захаров их уже ждет, — стопроцентная. Цифры складывались в безрадостную, почти безнадежную картину. Но другого выхода не было. Захаров был там. И ШУ-9 был там. И он был готов к работе. Окончательно.

Он поднес руку к шлему, переключаясь на общий зашифрованный канал. Голос его был низким, властным и абсолютно лишенным каких-либо сомнений или эмоций. Это был голос Протокола.

— Всем внимание. Протокол: объект «Рубеж». Финал. Прибытие по расчетному времени — сорок минут. Готовность к штурму. Повторяю, готовность к штурму.

— Цифра: подтверждаю. Максимальный вектор. Помехи нарастают по мере приближения по экспоненте. Ожидаю полного подавления связи в эпицентре, — немедленно, четко отозвался Смирнов.

В эфире на секунду воцарилась тишина, нарушаемая лишь ровным гудением аппаратуры. Затем раздался голос Воронова, ровный и спокойный, как поверхность озера Байкал в штиль:

— Байкал: понял. Снаряжение облегчить? Запрос на оставление тяжелого вооружения.

Калинов медленно окинул взглядом себя и Смирнова. Их разгрузочные системы «Сотник» были забиты оборудованием, боеприпасами, средствами выживания — всем тем, что было необходимо для длительной, автономной операции в арктической пустыне. Все это было нужно для выживания. Но сейчас операция перестала быть затяжной. Она превратилась в спринт. В последний, отчаянный бросок к финишной черте, где их ждал не медведь-одиночка, а подготовленная крепость и гений, знающий об их приближении.

— Протокол: все лишнее оставить. Только оружие, основной боекомплект, средства взрыва и РЭБ. Все остальное — сбросить. Воды — минимум. Питание — исключить. Это спринт. Не на выживание. На уничтожение. Приоритет — скорость и огневая мощь.

— Принято, — коротко, без тени сомнения, ответил Воронов.