Онлайн книга «Пятнадцать лет молчания»
|
— Майор! — Голос Воронова, прозвучавший в наушниках, был низким, безэмоциональным, но Калинов уловил в нем легкую напряженную ноту. — Полукруглое расширение. Впереди. Три метра. Калинов, превозмогая протест всего тела, прополз указанное расстояние. Туннель действительно расширился, образовав грот размером с лифтовую кабину для пяти человек. Высота позволяла наконец встать в полный рост, расправить онемевшие плечи. Пол здесь был металлическим, рифленым, покрытым толстым, мутным слоем льда. Стены — все так же ледяные, но в них были вмурованы стальные балки, от которых тянулись пучки оборванных окисленных кабелей, свисавшие с потолка, как лианы в мертвом лесу. Дятлов с облегчением выпрямился, потянулся, с хрустом разминая затекшую спину. — Ну, хоть разогнуться дали, сволочи, — проворчал он, поднимая свой «Вепрь» и оглядывая грот. — Похоже на технический отсек. Распределительный узел. Он сделал шаг вперед, к противоположному выходу из грота — низкому арочному проему, ведшему в следующий туннель. Его унт с массивной рифленой подошвой ступил на очередную плиту пола. Раздался негромкий сухой щелчок, похожий на срабатывание мощного реле. Он прозвучал неестественно громко в гробовой тишине. — Контакт! — резко, беззвучно крикнул Воронов, мгновенно вжимаясь в ледяную стену; его снайперская винтовка на ремне уперлась в бедро. — Мороз! Нога! Код «Красный-3»! Все замерло на долю секунды. Затем из щели между плитами прямо под ногой Дятлова с шипением вырвался короткий, мощный пневматический импульс. Не взрыв, а точный, сконцентрированный удар. Раздался глухой, костный хруст, заглушенный слоями арктического обмундирования. Дятлов не закричал. Он издал короткий, сдавленный выдох, больше похожий на стон, и рухнул на бок, схватившись за левую ногу чуть выше голеностопа. От шока и неверия его лицо за забралом исказила гримаса. — Мина!.. — сквозь зубы процедил Калинов, и его тело среагировало раньше сознания. Он рванулся вперед, пригибаясь; «АК-12К» упирался в грудь, мешая движению. — Цифра, срочно к нам! Мороз ранен! — Впечатление, — доложил Воронов, уже стоя на коленях рядом с Дятловым, его руки в утепленных перчатках быстро ощупывали ногу. — Никакой взрывчатки. Пневмопоршень. Удар направленный. Голень. Предполагаю закрытый многооскольчатый перелом малой и большой берцовой. Артерии целы. Шоковое состояние. Калинов опустился рядом. Его пальцы, онемевшие от холода, с трудом расстегивали медицинский отсек на разгрузке Дятлова. Логика. Только логика. Вина — это непозволительная роскошь. Ошибка в переменных. «Я разделил группу. Захаров предвидел это. Он нанес удар по самому слабому звену в самом узком проходе. Протокол не должен чувствовать. Он должен вычислять. А я допустил ошибку в вычислениях». — Мороз, слышишь меня? — Его голос прозвучал сухо, клинически, как у хирурга перед операцией. — Слышу, майор. — Голос Дятлова был хриплым, но прапорщик был собран. Он стиснул зубы. — Черт… Нога… не слушается. — Цифра, докладывай обстановку. — Калинов тем временем уже извлек автоинжектор «Морфин-04» и, прицелившись в бедро через ткань комбинезона, ввел дозу. Раздалось тихое шипение. — На полпути к вам, майор, — доложил Смирнов. Его дыхание в наушниках было учащенным. — Никаких препятствий. Левая ветка чиста. |