Книга Пятнадцать лет молчания, страница 62 – Сергей Иванович Зверев

Через триста метров относительно широкий коллектор, по которому они двигались, внезапно и безо всякого перехода сменился чрезвычайно узким, низким технологическим лазом, больше похожим на вентиляционную шахту. Пришлось двигаться гуськом, пригнувшись почти в три погибели и задевая спиной и снаряжением шершавые обледеневшие стены.

— Протиснуться. Вперед. Дышать тяжело. Воздух спертый. Металл холодный, обжигает даже через ткань. — Его собственный голос, прозвучавший в наушниках, был отрывистым, лишенным эмоций.

Внезапно Воронов, шедший за ним вторым в цепочке, замер и поднял сжатую в кулак руку — универсальный сигнал «стоп».

— Проволока. На высоте щиколотки. Маятниковый взводитель на стене.

Калинов, не разгибаясь, медленно присел на корточки. На высоте щиколотки, чуть припорошенная микроскопическими кристаллами инея, была натянута тонкая, почти невидимая стальная струна. Он проследил за ней взглядом, двигаясь вдоль стены. Струна вела к странному, архаичного вида устройству, прикрепленному к бетонной стене, — старому механическому детонатору с маятниковым взводителем, покрытому толстым слоем ржавчины и льда.

— Мина-ловушка. Не для убийства. Для задержки, для психологического давления, — констатировал Калинов. Его голос был спокоен, но внутри все сжалось в тугой узел. — Цифра, оценка угрозы.

Смирнов, с трудом развернувшись в тесном пространстве, направил на устройство портативный многофункциональный сканер «Аналитик-М».

— Акустическо-вибрационный детонатор. Советский, «ИМ-100», модификация. Сработает на вибрацию определенной частоты или резкий звук выше восьмидесяти децибел. Взрывчатка — тротиловая шашка, около двухсот граммов. Мощности достаточно, чтобы вызвать контролируемое обрушение потолка в этом участке и создать завал. Цель — не убить, а замуровать, остановить, заставить тратить время и ресурсы.

— Нейтрализовать. Тихими методами, — отчеканил Калинов. — Приоритет — сохранение структурной целостности.

Воронов, не дожидаясь дополнительных указаний, уже доставал свой многофункциональный нож. В тесноте, где развернуть даже компактный автомат было физически невозможно, нож с подствольным механизмом был единственным точным оружием. Он прицелился коротким стволом в точку крепления маятникового механизма к стене. Глухой, приглушенный хлопок выстрела патроном «СП-4» прозвучал, как шлепок по мокрой ткани. Пуля ударила точно в основание крепления, деформируя металл. Раздался сухой, металлический щелчок, и маятник, лишенный опоры, замер, безвольно повиснув. Ловушка была обезврежена.

— Обходим. Идем дальше. Повышаем бдительность. — Калинов сделал шаг вперед, но его тело, все еще находившееся во власти адреналина и клаустрофобии, протестовало. Каждый нерв, каждое мышечное волокно кричало о том, чтобы развернуться и бежать, бежать прочь из этого каменного мешка. «Он играет с нами. Как упитанная сытая кошка с дохлой мышкой. Проверяет нашу выдержку. Нашу дисциплину. Мою в первую очередь. Смотрит, когда я сломаюсь».

Они продвигались глубже, и туннель, казалось, в ответ на их упорство, сужался еще сильнее. Теперь приходилось двигаться почти ползком, на четвереньках, отталкиваясь коленями от ледяного скользкого пола. Давление, как физическое, так и психологическое, нарастало с каждой пройденной сотней метров. Калинов отчетливо чувствовал, как стены, покрытые шершавым бетоном и льдом, физически сжимают его грудную клетку, мешая дышать полной грудью. Пульс, обычно ровный и спокойный, участился, отдаваясь в висках глухими, навязчивыми ударами. Он с силой, через усилие воли, заставил себя дышать глубже, медленнее, входить в режим экономии кислорода и сил. Логика. Только холодная, безжалостная логика. Страх — это непозволительная роскошь. Ее здесь нет. Ее не может быть.