Книга Пятнадцать лет молчания, страница 33 – Сергей Иванович Зверев

Калинов обвел взглядом членов своей команды. Они были измотаны и замерзли, отрезаны от внешнего мира. Но в их глазах он не видел паники. Видел усталость, сосредоточенность и вопрос «Что дальше?».

— Ситуация ясна, — сказал он, и его голос прозвучал четко, разрезая гул генераторов. — Мы слепы. Захаров использует ШУ-9 не как оружие, а как щит. Он создал вокруг себя информационный вакуум. Все наши технологические преимущества аннулированы. «Центр» не знает, где мы. Мы не знаем, где мы. И он знает это.

— Так что же делать? — спросил Смирнов. — Без навигации мы можем ходить кругами до тех пор, пока не кончится топливо.

— Мы возвращаемся к основам. — Калинов ткнул пальцем в бумажную карту. — К тому, что не зависит от электроники. Байкал, твои навыки выживания. Способы ориентации в Арктике без приборов.

Воронов наклонился над картой.

— Солнце. Сейчас полярный день. Оно движется по кругу, но есть примерные ориентиры. В полдень оно на юге. Но точность низкая. Звезды. Но сейчас они не видны из-за белой мглы. Ветер. Преобладающее направление ветров в этом секторе — восточное. Но это ненадежно. Лед. Направление торосов может указывать на преобладающие течения. Самый надежный способ… — он сделал паузу, — это навигация по смерзшимся волнам. Заструги. Они формируются перпендикулярно направлению ветра. Если мы найдем устойчивый рисунок…

— Это наш новый компас, — заключил Калинов. — Мы двигаемся по старинке. Как первопроходцы. Цифра, твоя задача — продолжать мониторинг эфира. Ищи аномалии. Не пытайся расшифровать — ищи сам факт искажения. Это может быть единственным признаком, что мы приближаемся к источнику.

— Понял.

— Мороз, перераспредели нагрузку на машины. Отключай все не жизненно важные системы. Экономим каждый ампер, каждый литр соляры.

— Есть!

Они провели следующие несколько часов, готовясь к движению в новых условиях. Это была странная, почти сюрреалистичная подготовка. Они, элита высокотехнологичного спецназа, отрабатывали навыки, которым учили еще советских полярников.

Воронов и Калинов вышли наружу. Температура была стабильно ниже минус пятидесяти. Ветер слабый, но пронизывающий, нес с собой мелкую, как алмазная пыль, снежную крупу.

— Смотри, — Воронов указал на поверхность снега. — Заструги. Волны из снега и льда. Сформированы ветром. Их гребни перпендикулярны направлению ветра.

Он достал армейский компас. Стрелка беспорядочно дергалась, замирая на секунду и снова вращаясь.

— Магнитное поле нестабильно. Но заструги… они не врут.

Он провел несколько измерений, сверяя направление гребней в разных точках.

— Преобладающее направление ветра — восток — северо-восток. Если наши старые координаты до сбоя были верны, то «Цель-7» должна быть… там. — Он указал рукой в северо-западном направлении, почти противоположном тому, куда вели их искаженные приборы.

— Насколько ты уверен? — спросил Калинов.

— На семьдесят процентов. Это не GPS. Это лучшее, что я могу дать.

— Семьдесят процентов — это роскошь по сравнению с нулем, — отозвался Калинов. — По машинам! Курс — на северо-запад.

Их движение замедлилось еще больше. Теперь они не могли полагаться на радары для обнаружения трещин и тонкого льда. Воронов шел впереди колонны пешком, прощупывая лед длинным шестом-ледомером, как это делали ледовые разведчики десятилетия назад. Это было медленно, изматывающе.