Онлайн книга «За час до взрыва»
|
Машины замедлили ход, двигатели затарахтели на низких оборотах. В свете фар, все еще приглушенных синими крышками, вырисовался укрепленный пост: шлагбаум из толстого бруса, два бревенчатых дзота с амбразурами по бокам дороги, наскоро отлитая из бетона огневая точка с амбразурой для станкового пулемета ДП. И фигуры. Несколько силуэтов в шинелях и касках СШ‐40, с характерными, узнаваемыми с любого расстояния силуэтами ППШ на ремнях. Патруль войск НКВД по охране тыла. Один из бойцов, младший сержант с усталым, обветренным лицом, с автоматом наперевес, вышел на дорогу, поднял руку с фонарем, луч которого ударил прямо в лобовое стекло. — Стой! Проверка документов и груза! – Голос был молодой, но жесткий, отчеканенный сотней таких же ночных проверок. Егоров плавно остановил машину, выключил зажигание. Резкая тишина, наступившая после рева мотора, оглушила. Уваров открыл дверцу, кожаный ремешок скрипнул, и спустился на землю. Ноги, затекшие и онемевшие, подкосились, он едва не пошатнулся, ухватившись за горячий капот. Холодный ночной воздух, плотный, насыщенный запахами дыма, болотной сырости и далекого, но оттого не менее отчетливого смрада разложения, ударил в лицо, прогоняя остатки дремоты. Он сделал глубокий вдох, выпрямился. — Ваши документы, товарищ… – сержант, увидев майорские петлицы, инстинктивно выпрямился, но автомат, дуло которого смотрело в землю у ног Уварова, не опустил. Процедура есть процедура. Война научила: звание может быть и липовым. Уваров молча протянул ему оба документа: свою книжку сотрудника Главного управления контрразведки «Смерш» и ту самую Директиву. Сержант взял бумаги, бережно, как святыню, поднес к свету своего фонаря. Его глаза, прищуренные от напряжения, пробежали по тексту, по машинопечатным строкам, по синим штемпелям с гербами, по размашистой резолюции, заверенной подписью, которую знала вся страна. Лицо сержанта стало каменным, почти испуганным от осознания важности бумаги, которую он держал. Он щелкнул каблуками, отдавая честь так резко, что амуниция зазвенела. — Проезжайте, товарищ майор. Извините за задержку. – В его голосе появились нотки почтительности, смешанной с легкой паникой. — Ничего. Исполняете долг, – коротко, без эмоций бросил Уваров, забирая документы. – Где расположено Управление «Смерш» по фронту? Здание бывшей гимназии? — Так точно! По этой улице прямо, около двух километров. Здание из темного кирпича, справа, колонны у входа. Охрана на воротах вас проведет. – Сержант чуть не бросился поднимать шлагбаум собственноручно. — Спасибо. Уваров вернулся в машину, кивнув Егорову. Шлагбаум, скрипя, уполз вверх. БА‐64 и грузовик, снова урча, въехали в спящий израненный город. Улицы были пустынны и темны. Лишь изредка попадались грузовики ЗИС‐5 или иностранные грузовики с едва видными щелями затемненных фар да проходили, шаркая сапогами, патрули. Окна в уцелевших, но израненных осколками домах были плотно зашторены или забиты фанерой. Город жил фронтовой, нервной, подпольной жизнью, боялся света и шума. Лишь из глубокого подвала какого-то полуразрушенного особняка лился тусклый свет и доносилось бормотание радио – видимо, там находился штаб какого-то соединения. Они без труда нашли здание. Оно возвышалось мрачным трехэтажным силуэтом, сложенным из темно-красного, почти черного клинкерного кирпича. Массивные колонны у парадного входа, высокие стрельчатые окна, часть которых была заложена мешками с песком. Перед чугунными воротами – знакомый пейзаж: бетонные укрепления, пулеметное гнездо с «максимом» под брезентом и два часовых, не просто стоящих, а будто вросших в землю, их неподвижность была устрашающей. Увидев подъезжающие избитый броневик и потрепанный грузовик, часовые не шелохнулись, лишь их головы повернулись синхронно, как у сторожевых псов. К бронемашине, отставив в сторону трехлинейку, подошел дежурный офицер, старший лейтенант с умным, усталым лицом и портфелем под мышкой. |