Онлайн книга «За час до взрыва»
|
Боль в левом плече с каждым движением отдавалась тупым, раскаленным гвоздем, вбитым глубоко в мышцу. Самодельный жгут из гидрокостюма держал, но рука была практически бесполезна. Он плыл, зажав фонарь в правой руке, направляя луч то вперед, то на стены. На правом боку, притороченный к поясу ремнем, болтался трофейный МР‐40. Немецкий автомат в подводном лабиринте был бесполезен, но это было хоть какое-то огневое преимущество на воздухе. Его мозг, отсекая боль, вел непрерывный расчет. Время погружения – 11:30. Давление в баллоне – сорок атмосфер. Остаток кислорода – на двадцать, максимум двадцать пять минут спокойного дыхания. Но он не дышал спокойно. Каждый вдох был коротким и жадным. Расход кислорода рос. Значит, пятнадцать минут. Пятнадцать минут, чтобы найти выход, сухое место или… следующую точку назначения. Он проплыл около двадцати метров. Тоннель делал поворот. Стены здесь были покрыты странными, пузырящимися наростами – продуктом химической реакции воды с чем-то, что текло по трубам десятилетиями. И тут его луч выхватил из темноты ответвление. Не просто дыра в стене, а аккуратный проем с металлической рамой и остатками двери. Технический вход. И из этого проема доносился звук. Не механический гул, который теперь был далеким, приглушенным фоном. А голоса. Приглушенные, но отчетливые. Немецкая речь. Акулов замер, прижавшись к груде обломков кирпича у стены. Он выключил фонарь. Темнота сомкнулась, абсолютная, давящая. Только шипение собственного дыхания в ушах. Он прислушался, заставив сердце биться медленнее. Два голоса. Один – старший, властный, с оттенком раздражения: — …все равно не успеем перезапустить кругооборот вручную. Механизм на ускорении. Осталось не более тридцати минут до заключительной последовательности. Второй – молодой, напуганный: — Капитан-лейтенант, а русский? — Тот, что прорвался? Его ранили. Он в воде где-то там. Не пройдет. Даже если пройдет – Колер и Берг на посту. Сейчас главное – убедиться, что заключительный толчок уйдет на внешние заряды… Проверь цепь А-шесть еще раз. Капитан-лейтенант. Значит, офицер. Специалист. Цепь А-шесть. Внешние заряды. Заключительная последовательность. Тридцать минут. Это была не промежуточная станция, как предыдущая. Это был пост управления. Или один из них. Он включил фонарь снова, но прикрыл ладонью, оставив лишь узкую щель. Осветил проем. За ним – короткий коридорчик, ведущий к металлической двери. Дверь была приоткрыта. Свет из-за нее падал на мокрый пол. Осмелиться заглянуть? Риск быть замеченным огромен. Но это шанс выйти победителем из схватки с немцами. Единственный. Он осторожно, не создавая ряби, подплыл к проему и, ухватившись правой рукой за косяк, приподнял голову над водой. Кислородный аппарат и шлем остались на нем – снимать было некогда. Вода хлюпала в проеме. Он замер, вглядываясь в щель. За дверью открывалось просторное помещение, явно главный управленческий пункт шлюза. Стены были завешаны схемами, щитами с лампочками и переключателями. Посредине – массивный пульт с дубовыми панелями, рычагами и циферблатами. За ним, спиной к двери, сидел человек в мокром офицерском кителе без знаков различия. Перед ним мигали несколько лампочек. Это был тот самый голос – капитана-лейтенанта. У дальней стены, у огромной, покрытой зеленой краской электрической панели, стоял второй, солдат. Он что-то проверял отверткой-указателем. Две цели. Освещение – два керосиновых фонаря на пульте и одна тусклая лампочка под потолком. У солдата за поясом – пистолет. У офицера на стуле – прислоненный к ножке карабин 98k. |