Книга За час до взрыва, страница 43 – Александр Тамоников

— Майор, смотрите. – Смирнова отодвинулась, давая Уварову возможность полностью увидеть экран. Ее пальцы, холодные и точные, указывали на параметры, выведенные на боковую шкалу, – 12 герц. Это не случайная вибрация от течения или ветра. Это работа механизма. Очень массивного, низкооборотистого. Возможно, насоса замедленного действия, компрессора, поддерживающего давление… или часового механизма с маятниковым приводом и программируемым переключателем. Источник – прямо за точкой установки гидрофона. Глубина… судя по коэффициенту затухания сигнала в бетоне и воде, не более пяти-семи метров от внешней стены. То есть внутри массива, но не в самом центре. В полости.

Уваров молча смотрел на зеленую, пульсирующую линию. В его сознании всплывали обрывки технических знаний, почерпнутых из трофейных немецких инструкций по диверсионному делу. Немцы любили точность. Любили механические таймеры – они не страдали от помех, как радиовзрыватели. Маятниковый привод, заводной механизм от старых башенных часов или морских точных хронометров… Такие механизмы могли работать неделями.

Он поднял голову. В палатку, стуча зубами от холода, вошли Акулов и Громов. Они были мокрые, их плащи покрылись ледяной коркой.

— Кувалда, со мной, – сказал Уваров, не глядя на них. – Полный комплект для осмотра на месте: аккумуляторные фонари «Летучая мышь» с запасными батареями, ломик-фомка короткий, стальной щуп метр-полтора, молоток геологический, рулетка. Оружие – только пистолеты. Патроны – два снаряженных магазина на каждого. Противогазы в сумку. Тритон и Волна, остаетесь здесь. Волна ведет непрерывный мониторинг сигнала, фиксирует любые изменения в ритме или силе. Тритон приводит себя и второй дыхательный аппарат в полную готовность. Возможность погружения внутри затопленных помещений не исключаю. Егоров прикрывает местность. Никаких переговоров по радио без сигнала «Красный». Всем ясно?

— Ясно, – глухо ответил Громов, уже отбирая из вьюков нужный инструмент. Его крупные, закоченевшие пальцы уверенно хватали знакомые рукояти.

Акулов лишь кивнул, его мысли уже были там, в ледяной воде внутренних тоннелей. Смирнова, не отрываясь от экрана, подняла руку в знак подтверждения, что ей все ясно.

Через пять минут Уваров и Громов были готовы. На них были те же плащи-накидки, под ними – утепленные бушлаты и снаряжение. На поясах – кобуры с пистолетами, фонари на ремнях через плечо, противогазные сумки. Громов нес на плече сверток с инструментом. Они покинули островок света и тепла палатки и шагнули в предрассветную тьму.

Шлюз в этот час был похож не на инженерное сооружение, а на гробницу. Гигантское, угрюмое сооружение из железобетона, изрешеченное осколками, почерневшее от пожаров. Они двигались не по верхней платформе, где зияли раны от снарядов, а вдоль его основания, по узкой обледенелой сервисной дорожке, которая вела к массивным, кованным железом дверям в цокольной части. Двери, ведущие в нижние технические этажи, когда-то охранялись. Сейчас они висели на одной петле, изогнутой взрывной волной. Замок был снесен. Уваров жестом приказал Громову занять позицию сбоку, сам, пригнувшись, толкнул створку плечом. Раздался скрежет ржавого металла по бетону. За дверью открылся черный провал, от которого потянуло запахом сырости, плесени и старого машинного масла.