Книга Беспощадный целитель. Том 7, страница 50 – Константин Зайцев

— Что скажете о его выучке? — Граф чуть качнул бокалом. — Вы ведь видели его руки в работе.

— Видела. — Она на секунду замолкла, и пауза в её речи явно была паузой человека, подбирающего точные слова, а не того, кто решил обмануть. — Он самоучка, но самоучка с чужой школой, ваша светлость. Он штопал себя на бегу, вслепую, четырьмя стежками там, где академия кладёт восемь. Так работают не от невежества, а от привычки работать под ударами, и такое для восемнадцатилетнего парня, мягко говоря, странно. Я бы предположила кого-то из военных медиков в наставниках, из отставных ветеранов, но такое качество наложения шва, да ещё и не глядя… Либо он настоящий талант, либо даже не знаю, что предположить. В любом случае у парня есть отличная практическая школа и сильный дух.

— Хм. А то, что случилось в разломе? Вы осматривали его после… инцидента.

— Осматривала. — Кайра встретила взгляд графа спокойно. — Если ваша светлость спрашивает, не увидела ли я одержимости, то нет, её там не было. Никто из духов разлома не занимал его тело. Парнишка был в полном сознании и осознавал, что происходит. Реакции были адекватны ситуации. Мой диагноз — боевое исступление, вызванное ранением близкого человека. А реакция говорит о том, что он привык всё брать в свои руки, вещь достаточно известная, особенно у тех, кто вырос без страховки за спиной. Такие держатся, держатся, а потом за своих рвут глотки. Как лекарь я видела истощение и горе. Ничего сверх того, что можно вылечить сном.

Она произнесла свою речь ни разу не споткнувшись, и лоза на опоре даже не шевельнулась.

— Благодарю, Кайра. Продолжайте наблюдать за девочкой.

— Я взялась, ваша светлость. — Она наклонила голову. — А что взяла — доведу до конца.

Полог опустился за ней беззвучно.

Марк Вейл вошёл через минуту — так, как входил всюду: словно случайно проходил мимо и его уговорили. Он упал в свободное кресло без приглашения, вытянул ноги и оглядел лозу на опоре с видом ценителя.

— Разрослась с прошлого года. Балуете вы её, Карл. Мои ощущения говорят, что вы скормили ей несколько хороших ядер. — Вейл усмехнулся.

— Она старая, как и я, так что её можно немного и побаловать. — Граф отставил бокал. — Говорите, Марк. Вы весь день ходите с лицом человека, у которого хорошие карты.

— У меня всегда хорошие карты, я же их сам сдаю. — Вейл сцепил пальцы на животе. — Извольте: моё мнение о вашем феномене из сорок седьмой, раз уж вы собираете мнения. Я смотрел его срыв. Внимательно смотрел, у меня на такие вещи глаз намётан лучше, чем у ваших егерей и, простите великодушно, вашего лекаря. Так вот: это была не одержимость и не демонизм. Я видел, как ломаются, Карл. Много раз видел, сам ломал. Парнишка как хороший клинок, который можно использовать вместо пояса, но как только ты отпустишь — клинок распрямится и будет снова готов убивать. У него запредельная воля для восемнадцатилетнего щенка, и один глупец причинил ему сильную боль. Настолько сильную, что его воля не стала его сдерживать, а просто распрямила клинок. Это очень человеческая реакция, и, если честно, то я его отлично понимаю. Будь я на его месте, у Рольфа фон Крампфа в животе была бы приличная дыра.

— А что скажете насчёт дуэли?

— О-о. — Вейл прикрыл глаза, смакуя разговор. — Использование кодекса — это было прекрасно. Барон открывает рот, чтобы раздавить безродного щенка, и собственным языком поднимает его до себя, а щенок, не переводя дыхания, этим же статусом бьёт по его племяннику. За неделю, Карл. Я разговаривал с Хантом, он дал парню кодекс неделю назад. Мальчик за неделю провернул то, чему отпрысков Мечей натаскивают с пелёнок и половина так и не понимает как использовать это красиво. Очень интересный экземпляр.