Книга Беспощадный целитель. Том 7, страница 48 – Константин Зайцев

Алиса стояла у носилок, на которых ей полагалось остаться, и держала подбородок так, что вопрос был решён до всякого спора.

— Я не попрошу эвакуации, — сказала она в пространство между мной и Кайрой. — Никогда. Я знаю правила: запрос эвакуации — это снятие с турнира для всей команды. Клянусь светом, этого не будет. Я лучше умру на точке, чем сниму вас с турнира.

— Умирать на точке тоже не входит в план, — заметил я.

— Тогда не дайте мне. — Она повернула перебинтованное лицо ко мне, и под бинтами угадывалась азартная улыбка. — Мертвец, я серьёзно. Я не вижу — но я слышу так, как никто из вас не слышит, ты сам сказал. Посади меня в тыл точки, дай флягу и одеяло, и я буду вашими ушами. Волну я услышу раньше егерских датчиков.

Кайра выслушала всё это с непроницаемым лицом профессионала, которому пациент сообщает, что уходит из палаты на войну. Потом молча вынесла из палатки холщовую сумку и вручила мне.

— Обезболивающее — по одной пилюле, не чаще шести часов. Общеукрепляющее этим утром она уже приняла, следующая порция завтра на голодный желудок. Повязку не снимать, глаза не трогать, на свет не выводить даже в сумерках. — Её нечитаемый взгляд остановился на мне. — Под вашу ответственность, господин Доу. Целиком под вашу ответственность.

— Спасибо за доверие. Я принимаю эту ответственность.

— Не сомневалась, — сказала она, и я так и не понял, что именно она вложила в эти два слова.

Точка четыре встретила нас так, как встречает хорошая позиция: сразу было видно, за что здесь умирать. Перекрёсток двух галерей, расширенный егерями в неровную площадку; бруствер из камня по фронту, ниша-укрытие в тыловой стене, штабель ящиков со снабжением под брезентом. Слева, метрах в трёхстах, в устье своей галереи копошилась двадцать вторая — Рольф среди них выделялся белобрысой макушкой и тем, что единственный ни разу не посмотрел в нашу сторону. Справа, на возвышении, обживалась двадцать третья, и вот Нортон в нашу сторону посмотрел. Один раз, спокойно, без вызова или интереса, — это было больше похоже на то, как изучают местность. Не знаю почему, но этот взгляд понравился мне намного меньше, чем если бы он сплюнул.

Стены здесь были другие, чем в верхних ярусах, — тёмный камень с частой россыпью светлых вкраплений, будто кто-то щедро сыпанул в породу крупной слюды. В свете фонарей вкрапления посверкивали холодно и слоисто. Странная порода. Я отметил это фоново, но эта мысль свербела в моей голове: в разломах не бывает «просто красивых» камней. Вдох-выдох — и я отложил это в сторону, разберусь при обустройстве.

— Мертвец! — Лина уже потрошила штабель снабжения, сверяясь с описью. — Тут это… тебе стоит взглянуть. Ящик с нашим номером, но его нет в описи.

Ящик стоял отдельно, под небольшим брезентовым навесом. Свежие доски, оттиск печати оргкомитета — и при этом ни строчки в сопроводительной ведомости, что на турнире, где взвешивают каждое ядро и заверяют каждую подпись, было примерно так же естественно, как бесплатный обед в лучшем ресторане столицы. Внутри находилось два десятка склянок в гнёздах, каждое из которых было заполнено стружкой, чтобы даже при тряске у них не было и шанса разбиться. По одному запаху я узнал линейку восстанавливающих и заживляющих, хорошего уровня. Если быть честным, очень хорошего класса, и все они идеально подходили для лечения Алисы, полностью стыкуясь с программой лечения, что написала Кайра. Бонусом шли четыре бутылки стимулятора из тех, что так любят армейцы, и отдельно — четыре тяжёлые жестяные канистры с казённой маркировкой «состав осветительный, полевой».