Книга Беспощадный целитель. Том 7, страница 25 – Константин Зайцев

Рядом с Алисой, по другую сторону, на коленях стоял Дэмион.

Тьма сошла с него полностью: алебарда растаяла, чёрный снег перестал сыпаться, чернота стекла с глаз, и парень, который несколько минут назад разваливал тварей пополам, снова стал обычным восемнадцатилетним мальчишкой. Только вот лицо у этого мальчишки было такое, что я отвёл взгляд. Он не сводил глаз с рук целительницы. Ловил каждое движение, каждый шёпот, и весь он был — одно сплошное «только сделай ей хуже, и я забуду, что ты её спасаешь». Целительница, к её чести, это заметила и не выгнала его, только сказала, не отрываясь от работы:

— Раз уж сидишь — держи ей ладонь. Ей нужно за что-то держаться, а у тебя руки холодные. При ожогах светом это то, что нужно, а сейчас ей можно помочь только такой методикой. — Я мысленно аплодировал её ответу, сразу видно настоящего мастера.

Дэмион взял ладонь Алисы так, будто ему доверили хрустальную вазу. Я бы усмехнулся, если бы это было уместно в такой ситуации, но раз граф остановил мою месть, то всё уходит на другой уровень.

— Хех. — Раздалось откуда-то сбоку. Смешок вышел какой-то одобрительно сытый, так крякает от удовольствия мастеровой, увидевший хорошую работу и решивший, что это стоит отполировать кружечкой-другой. Я тут же повернулся на звук и увидел, что рядом с графом стоял кряжистый немолодой мужчина с суровым лицом, припадающий на одну ногу. Я не знал, кто он, но моё нутро, которое не подводило меня ни в одной из жизней, шепнуло сразу: под этой человеческой кожей живёт кто-то с клыками. Очень острыми клыками, и эти клыки готовы впиться в горло любому, на кого укажет граф.

— Гляньте, господин, — сказал он графу, кивая на меня. — Вожак первым встречает тех, кто полез на стаю. А как бой встал — первым делом проверяет своих, а не считает собственные раны. Настоящий зверь, господин, такое не подделаешь.

Судя по тому, как он свободно говорил с владетелем графства, он явно птица высокого полёта, что подтверждалось тем, что его ядро было налито силой, которую он мог пустить в ход в любой момент.

Я поймал взгляды Эйры и Лины. Обе стояли у обломков ледяной стены — единственные из нас, кто не потерял себя в этой мясорубке, и оттого, похоже, хлебнувшие своей особой жути. Лина была белая как мел и прижимала к губам ободранные костяшки. После боя бывает злой азарт, дрожь, хохот сквозь слёзы — я видел это сотни раз. У неё было другое: тихий, глубокий ужас человека, который заглянул туда, куда лучше не заглядывать, и увидел, что двое из его команды — не совсем нормальные люди. Прости, Колючка, но я тебя предупреждал об этом. И я, и Дэмион убьём за своё не раздумывая.

Эйра держалась куда лучше, ледяная выучка семьи Чен не давала ей раскиснуть, но и её потряхивало, и взгляд, которым она смотрела на меня, был уже не тем, что утром. В нём стояла тревога. И ещё — первый, не названный пока страх, а вместе с ним и узнавание. Да, Ледышка, я слишком похож на твоих старших родственников.

Я считал это за доли секунды и убрал поглубже, к остальным ранам этого дня. Разберусь потом. Сейчас на руках было дело поважнее.

Потому что к нам, расшвыривая егерей, уже ломился барон.

— НАПАДЕНИЕ!

Крампф ворвался в чашу, как кабан в огород, — грузный, в дорогом камзоле, с породистым лицом, перекошенным до неузнаваемости. Он рухнул на колени возле племянника, ощупал вспоротый живот, увидел борозды, побелевшее лицо — и вскинулся на меня, брызжа слюной. Одновременно с ним, с другой стороны, молча подошёл Хант. С незажжённой сигаретой в зубах и с лицом человека, который очень хочет закурить и слишком хорошо понимает, что не время, но, глядя на меня, он одобрительно кивнул. А у меня в голове всплыли его слова: «Тот, кто бьёт в спину в разломе, остаётся там».