Книга Беспощадный целитель. Том 4, страница 53 – Константин Зайцев

Шаг вправо. Подножка Лине и удар культей наотмашь — та рухнула на бок, хватая ртом воздух. Секунду назад она красовалась. Теперь лежала, а её красивые плети таяли, как снег на ладони.

Уклон от льда Эйры — осколок ушёл в стену, брызнула штукатурка. Эйра пролетела мимо по инерции собственного скольжения. Выругалась коротко и витиевато. Даже у стальных волков словарный запас был поскромнее. Впрочем, у ледяной королевы хватало поводов для красноречия.

Я атаковал. Низкая стойка, две иглы из чистой энергии в кончиках пальцев. Тонкие, хирургические. Даже не пытался бить сильно — пытался быть точным, чтобы понять, чего стоит Хант на самом деле. Он перехватил мою руку единственной ладонью — железная хватка. На мгновение наши энергии соприкоснулись, и я понял две вещи. Первая: его энергия была ослабленной и истощённой, как пересохший колодец. Вторая: структура этого колодца была построена мастером. Когда-то через эти каналы текла река. Сейчас — ручей. Но русло помнило.

Разворот. Я ушёл в перекат, но он уже отпустил. Не стал добивать. Не потому что не мог. Потому что считал это ненужным. Вот что такое настоящий мастер — он выбирает, когда бить, а когда щадить. И в обоих случаях ты ничего не можешь с этим поделать.

Алиса осталась на колене. Он её вообще не тронул. За него это сделали свои. И это было самое паршивое во всей ситуации.

Шесть секунд. Может, семь — и пятеро раскиданы, а он стоит, глядя на нас. Мы даже не смогли выбить сигарету из-за его уха. А однорукий даже не запыхался. Я поймал себя на чувстве, которое давно не испытывал: уважение к чужому мастерству. Он знал, что мы развалимся. Знал, куда каждый побежит. Знал, кто кого зацепит. И ждал, пока рыба сама запутается в сети. «Мудрость пустого ожидания» — тактика, которая мне редко давалась, но Хант, скорее всего, назвал бы это здравым смыслом.

Хант стоял в центре. И его холодные, безразличные серые глаза смотрели на нас как на кучу хлама, которую не хочется разбирать, но всё же придётся.

— Встали. — Голос хлестнул как плеть.

Его голос не успел затихнуть, а я уже был на ногах — привычка, которая старше этого тела. Следом поднялся Дэмион — маска, ровная спина, ни тени эмоции на лице. За ним Лина, потирая бедро и стараясь не морщиться. Эйра — молча, со стиснутыми зубами и белым пятном злости на скулах. Алиса — последней. Плечо, куда попала плеть Лины, уже наливалось красным. Но глаза были сухие, и подбородок не дрожал.

Хант прошёлся вдоль нашей шеренги. Медленно. Единственная рука крутила зажигалку, я просто чувствовал, как ему хочется закурить. А сигарета — вот она, прямо за ухом, но нельзя. Он учитель и должен показывать пример, что правила надо соблюдать.

Бывший охотник долго молчал. Я прекрасно знал этот приём. Тишина после разгрома действует сильнее любой ругани. Потому что в тишине каждый ругает себя сам, и куда изобретательнее, чем это сделал бы командир.

— Чен. Ты раздала приказы. Никто не послушал. Почему?

Эйра стиснула челюсть. Я видел, как она борется с желанием ответить резко.

— Потому что… — начала она, но он уже перебил её, не дав закончить.

— Потому что ты играешь в шахматы. — Хант остановился перед ней. Смотрел сверху вниз. — А это не шахматы, Чен. Фигуры не двигаются туда, куда ты хочешь. У них своя голова. Свои страхи. Своя гордость. Ты видишь доску. Не видишь людей. И пока ты их не увидишь — они никогда тебя не послушают. Не потому что ты неправа. Ты как раз была права. Но правота без авторитета — это просто шум.