Книга Беспощадный целитель. Том 4, страница 45 – Константин Зайцев

Наёмники Синдиката работали чисто. Хорошие профи. Они вели перекрёстный огонь на подавление, используя фланговый обход. Всё чётко, как по учебнику. И это было их проблемой. Они действовали по стандарту, а Кайзер ненавидел стандарты. Ненавидел и умел ломать.

Герман выбросил ладонь вперёд. Воздух перед ним раскалился и вспыхнул — полупрозрачная стена из текучего жара, как горизонт над раскалённым асфальтом в августе. Два автоматных ствола с крыши работали по нему прицельно, но пули вязли в огненном мареве, теряя скорость, деформируясь и падая на асфальт оплавленными каплями свинца.

Хромой Генц вскинулся из-за укрытия, дал длинную очередь по правому флангу и тут же рухнул назад. Его куртка на плече расцвела тёмным пятном, но старый пёс только оскалился и перехватил автомат левой.

Братья Валлер добрались до контейнеров. Короткий грохот, крик, мат на незнакомом диалекте. Старший Валлер вытащил из-за контейнера тело в чёрной тактической разгрузке и отбросил, как мешок. Потом вскинул ствол и дострелил второго, который пытался отползти.

Два есть.

Лидия поймала в прицел силуэт на крыше, задержала дыхание. Выстрел. Тело дёрнулось, ствол мотнулся вверх, длинная очередь ушла в ночное небо. Наёмник завалился за парапет и больше не поднялся.

Три, осталось семь.

Но Синдикат не зря стоил таких денег. Они перестроились в считанные секунды. Огонь уплотнился. Молодой Кирш, который прикрывал тыл, коротко охнул и ткнулся лицом в асфальт. Лидия видела, как из-под его тела расползается чёрная лужа, блестящая в свете фонаря. Миха, снайпер, матерился в полный голос и бинтовал ногу обрывком рукава, прижавшись к стене.

Семеро наёмников. Двое раненых бойцов и труп Кирша. Расклад дерьмовый.

— Герман, их слишком…

Она не договорила. Удар пришёл откуда-то сбоку — не пуля, а целый сгусток раскалённого воздуха плюс ударная волна от чужой техники. Одарённый. Среди наёмников был одарённый. Лидия отлетела к стене, ударилась спиной о кирпич, и в ту же секунду — точно в незащищённый промежуток между перекатом и укрытием — грудь пробило чем-то горячим и тупым.

Вот теперь пуля.

Она поняла это не сразу. Сначала был толчок, потом жар, потом странное ощущение, будто кто-то налил ей в грудную клетку кипяток. Ноги подогнулись. Асфальт ударил в колени, потом в ладони, потом в щёку.

Небо качнулось. Фонарный столб, кирпичная стена, ночное небо с бурыми облаками.

На губах была кровь, такая тёплая и густая. Вкусная…

«Ну и дерьмо», — подумала Лидия Вейн с тем спокойным раздражением, с которым думаешь о забытом зонте под дождём. Шок пока не давал боли. Потом будет хуже. Если будет потом.

Она перевернулась на бок, давясь кашлем. Кровь потекла по подбородку. Правое лёгкое. Может быть, чуть ниже. Она видела достаточно огнестрелов, чтобы знать — с таким ранением живут, если помощь приходит в течение десяти минут. Ровно столько, сколько у неё не было.

Автоматные очереди стучали где-то рядом, но звуки уже начали расплываться, будто кто-то опускал голову Лидии под воду. Медленно, неотвратимо.

И тогда она увидела Германа.

Он стоял в пяти шагах от неё, и его лицо… За пять лет Лидия видела его злым, раздражённым, холодным, расчётливым, иногда даже весёлым, хотя веселье у Германа Айронфеста всегда имело привкус битого стекла. Но она ни разу в жизни не видела его таким.