Книга Беспощадный целитель. Том 4, страница 26 – Константин Зайцев

Но инструмент — это лишь половина того, что требуется для создания мелодии. Вторая половина — это руки музыканта. И мои руки были привязаны к кадавр-ядру, которое работало по своим правилам, и теперь пора эти правила изменить.

Вдох-выдох — и сознание снова погрузилось в глубокий транс. Я начал двигаться всё дальше, спуская фокус ещё глубже — к самому ядру. Одновременно наблюдая, что болотная энергия зала текла по обновлённым каналам намного легче, без прежнего сопротивления, и теперь я подвёл её к чёрному солнцу.

Осторожно. Как подносишь руку к дикому зверю — медленно, ладонью вверх, давая обнюхать, прежде чем трогать.

Ядро заинтересованно откликнулось. Осколки замедлили вращение и развернулись навстречу потоку. Десятки острых граней, созданных из осколков целого, каждая из которых была одновременно приёмником и фильтром. Болотная энергия коснулась поверхности ядра и начала впитываться.

Не как некроэнергия, которую ядро жрало, словно голодный зверь, дорвавшийся до дармового корма. Не как жизненная сила, которую оно всасывало, словно комар кровь. Тут всё шло куда мягче и глубже. Болотная энергия проникала в щели между осколками, заполняя пустоты и уплотняя структуру. Как раствор, стекающий между кирпичами и скрепляющий кладку.

Мёртвое ядро было резервуаром, а не генератором. Чёрное солнце не могло создавать энергию, а только хранить. Непреложный закон вселенной: создание чего-то нового всегда принадлежит жизни. Но резервуар может быть дырявым ведром, а может быть крепостной цистерной. Разница в объёме и прочности стенок.

И я принялся укреплять стенки, аккуратно их цементируя.

Это было похоже на то, как мастер обрабатывает готовый инструмент лаком. Ведь именно лак даёт то особенное звучание инструменту. Вот и тут болотная энергия медленно застывала в структуре ядра, как лак на дереве. Каждый новый слой был прочнее предыдущего. Каждый слой — это ещё одна доля процента, который ядро перестанет терять при повышенной нагрузке. Каждый слой — это лишнее мгновение в бою, когда счёт идёт на десятые.

Тело давно онемело, а ноги потеряли хоть какую-то чувствительность. Кровообращение в позе лотоса замедлялось, и без периодического движения мышцы затекали. Я словно снова стал учеником у мастеров в Храме Вечного Неба, где ученики медитировали по трое суток. Именно туда меня рекомендовали армейские лекари, увидев мои способности к врачеванию. Именно там я впервые познакомился с запретными свитками, что стали основой моего боевого стиля.

Ядро постепенно уплотнялось. Болотная энергия проникала всё глубже — к самому центру, туда, где тлел огонёк сознания, связывающий меня с телом Алекса Доу. Я не трогал его. Как не трогал и осколок Владыки Металла, пока тот спал, свернувшись в своей тусклой спирали, и будить его было опасно. Я работал медленно и осторожно, как хирург, оперирующий опухоль рядом с нервом. Да, все мои действия были лишь компромиссом между безопасностью и эффективностью, но даже так я становился ощутимо сильнее. Пока не наступил кризис.

Болотная энергия, насыщавшая ядро, достигла второго контура, и тут проклятая демоническая тварь проснулась.

Это было ощущение, словно нечто огромное, спавшее на дне океана, открыло один глаз и посмотрело вверх. Спираль тусклого металлического света вокруг ядра засияла — пусть слабо, но очень отчётливо. Осколок адского повелителя, один из пяти владык, чья сущность впиталась в меня при последнем бою в родном мире, узнал чужую силу в своём доме и крайне заинтересовался, пользуясь моей сосредоточенностью. Выродок умел идеально подобрать момент для своего воздействия, этого у него не отнять.