Книга Книга пяти колец. Том 9, страница 79 – Константин Зайцев

И тут черная стена моих воинов накрыла поле. Это не было боем. Это был ураган, сметающий все на своем пути. Хирургический, точный, безжалостный ураган из стали и ярости.

Я видел, как мой брат справа от меня, в шлеме с маской они, парировал удар меча одним своим громадным дадао, а вторым, коротким движением, снес голову нападавшему. Голова отлетела, пока рот еще пытался что-то крикнуть.

Я видел, как двое других сошлись на одного из огненных плясунов Юга. Тот отплясывал свой смертельный танец, но против дисциплины и молчаливой слаженности Воронов он был беспомощен. Один принял удар на свой большой круглый щит, покрытый воловьей кожей, и клинок плясуна застрял в нем буквально на мгновение. Этого мгновения хватило второму, чтобы его гуаньдао описал дугу и снес плясуну ноги по колени. Тот рухнул с воплем, и первый воин добил его, вогнав острие своего клевца в горло.

Слева от меня воин с гэ — боевым клевцом — сражался против здоровенного детины с палицей. Палица свистнула, готовясь размозжить шлем, но воин Ворона сделал молниеносный выпад вперед и тут же резко вниз. Длинный клюв гэ вонзился в бедро противника, с хрустом ломая кость и разрывая мышцы. Детина рухнул, крича от нестерпимой боли. Еще один удар — и его шлем смялся под тяжестью клюва, издав звук, похожий на лопнувший арбуз.

Мы шли вперед, уничтожая всех, на ком не было наших наших цветов. Наша черная стена сминала остатки сопротивления. Они, привыкшие к хаотичной, звериной резне, были не готовы к такой дисциплине, к такой слаженности. Даже хладнокровные бойцы Запада не знали, как справиться с таким врагом. Они пытались окружать — и тут же получали удар в спину от другого члена нашего строя. Они пытались прорвать нашу линию — и их встречали стеной щитов и лесом копий и алебард.

Я рубил, колол, уворачивался и снова рубил. Мое тело помнило каждое движение, каждую уловку, которым меня обучил Тинджол. Я пел гимн клана, и тысячи глоток вторили мне. Да раскроются наши черные крылья. Гнев был нашим топливом, но он был полностью под контролем. Сегодня я был острием клинка, вонзавшегося в самое сердце вражеского построения.

Кровь текла ручьями. Она брызгала на мои доспехи, застилала глаза, липла к рукам. Сладковатый, отвратительный запах крови, смешанной с нечистотами, заполнял все вокруг. Мы шли вперед как единое целое и побеждали. Хруст костей, шелест рассекаемого воздуха, лязг металла — все это сливалось в единую симфонию освобождения.

Я заметил одного из командиров Запада. Всадника в маске тигра на могучем, покрытом шрамами коне. Он пытался организовать хоть какое-то подобие обороны, рубил своих же, заставляя их сомкнуть ряды. Его глаза, горящие за прорезями маски, встретились с моими.

Он развернул коня и понесся на меня, с копьем наперевес. Земля дрожала под копытами его жуткого скакуна. Я не стал уворачиваться. Я сделал шаг навстречу.

В последний момент, когда острие копья было уже в сантиметрах от моей груди, я рванулся вбок, позволив инерции всадника работать на меня. Мой шуангоу взметнулся вверх по диагонали.

Удар был рассчитан идеально. Острое лезвие прошло под панцирем коня, вспоров ему живот. Чудовищный зверь взвыл, встав на дыбы, и сбросил седока. Всадник тяжело рухнул на землю, но мгновенно вскочил на ноги, выхватывая длинную саблю.