Книга Город мертвого бога, страница 316 – Алекс Феби

Собачьи бои

Нет забавы лучше, чем смотреть, как дерутся собаки, будь то с другой собакой, медведем или палтусом; но верно также и то, что драки не доставляют собакам удовольствия. Проигравший в драке погибает, но и победитель часто оказывается ранен, и даже если у него нет физических травм, то всегда остаются психологические. До своей первой драки собака считает, что владелец не питает к ней ничего, кроме братских чувств, так как же она должна реагировать, видя, что этот человек стоит рядом с рингом, издавая радостные крики, в то время как его собаку кусают, дерут когтями и доводят чуть не до смерти? Собака затаивает это чувство глубоко внутри себя, где оно, сообразуясь с различными фактами прошлого и настоящего, вызывает у нее боль в животе. Для большинства собак тем все и кончается, и жизнь бойцовой собаки поистине недолга; но что, если речь идет о собаке волшебной? Такой тип собак носит в себе свою обиду и вместе с ней немалое бойцовское мастерство, что представляет собой опасное сочетание – в случае, если животное когда-либо вознамерится отомстить.

Совы

Создания, знаменитые своим острым слухом.

Созревание

Точно так же, как прорастает семя, почка становится листом, а плод наливается соком, те, кому предназначено судьбой унаследовать могущество благодаря запечатленному в холсте отпечатку, должны сперва прийти к созреванию. И этот процесс далеко не всегда приятен. Нравится ли мягкому ростку пробиваться через оболочку семени, или почке раскалываться надвое, или плоду превращаться внутри себя в сахар? Скорее всего, нет; однако кто-нибудь может сказать, что все эти вещи должны происходить, несмотря ни на что, поскольку, подобно тому, как безобразная гусеница закутывается в кокон и затем возникает из него в виде прекрасной бабочки, так же и ребенок манипулятора холста оставляет за спиной свою беспомощность, чтобы достичь богоподобия.

Поскольку манипулятор холста находится с холстом в контакте, в точности так же, как когда Господин или Госпожа убивает человека при помощи своей магии, отпечаток вещества и принципа этого человека запоминается холстом. Пока манипулятор холста продолжает существовать, энергия Искры продолжает поступать к нему, поскольку именно для этого он и взял на себя труд манипулировать холстом, и все его усилия и знания были сосредоточены единственно на этом результате. Но что будет, когда он умрет? Если у него есть ребенок и этот ребенок похож на него, то холст не будет заботить, как могло бы заботить человека, переход к новому поколению. Холст – не человек (если не принимать холстовика в качестве отдаленного примера), он ничего не знает о человеческих делах и не заботится о них; поэтому когда некто, обладающий отпечатком и свойствами, которые указывают на приток Искры из холста в вещественную сферу, переходит в состояние бытия, возможное лишь в невещественной сфере, и предпочитает остаться в нем (посредством смерти), то в таком случае только естественно, что энергия Искры принимается течь к тому, кто имеет такой же или весьма сходный отпечаток.

Представьте, что собрались тучи и из них пролился дождь, он выпал на склон горы и собрался в реку, и эта река течет в определенном направлении, а именно к морю. Это происходит не потому, что именно этому склону или именно этой реке присуще нечто такое, что заставляет дождевую воду достигать моря; вода просто течет туда, куда она течет, а все эти вещи лишь способствуют ее течению. Так же и Искра течет сквозь носителя отпечатка, способствующего этому течению, независимо от того, что за человек наделен таким отпечатком.