Книга Город мертвого бога, страница 270 – Алекс Феби

Натан поднял руку – и она отделилась от рубашки. Он поглядел вниз и увидел под собой свою одежду, кучкой лежащую на палубе. Корабль качнуло; он протянул руку, чтобы опереться, – рука прошла сквозь дерево. Медальон в его груди оставался на месте, и сердце по-прежнему билось вокруг него, но когда Натан начал соскальзывать сквозь палубу, цепочка лужицей собралась на досках. Все шло к тому, что он вот-вот провалится в камбуз, а медальон останется наверху.

Господин ухватил его за запястье и втащил обратно.

— А ведь я предупреждал тебя, чтобы ты не Искрил. Помнишь, тогда, в первый раз, когда ты ко мне пришел? – Он встал, держа Натана перед собой так, чтобы казалось, будто ноги мальчика стоят на палубе. – Ты можешь сильно себе навредить, если не будешь осторожен. Впрочем, ничего страшного. Мы ведь друг на друга не в обиде, верно?

— Что со мной происходит?

Господин вздохнул, поджал губы и слегка нахмурился, очевидно размышляя над тем, насколько может посвятить Натана в свои секреты.

— Видишь ли, Натан, кое-кто мог бы сказать, что теперь, когда ты наконец-то в моих руках, я должен быть великодушным и рассказать тебе все, что знаю. Посвятить тебя во все. Но я не великодушный человек. Совсем напротив: я желаю владеть всем единолично. Всем, Натан! Включая тебя. Поэтому я скажу тебе лишь одно: мальчик, который Искрит, не сдерживаясь, как это делал ты, мальчик, который использует плоть Бога, чтобы преодолеть запрет своего отца, мальчик, который уничтожает волшебные книги, устраняя тем самым собственную защиту, мальчик, который вступает в заговор со своими врагами, – такой мальчик своими действиями пожирает сам себя. Ты израсходовал себя, Натан, и теперь, когда у тебя почти не осталось формы, для меня стало возможным то, что при других обстоятельствах было бы невыполнимо.

Первые крупные медленные капли начинающегося дождя упали на палубу, расплескиваясь по черной поверхности под ногами Натана неровными, еще более темными кругами. Он вытянул ладонь – и дождь не намочил ее.

Господин привлек Натана к себе, словно желая защитить от непогоды.

— Не огорчайся. Ты всего лишь мальчик. Я с самого начала знал, что ты будешь неспособен сдержаться. Нет, я виню во всем Дашини: вот она действительно представляет собой некоторую угрозу. Сколько разрушений вы вдвоем причинили!

Господин обнял Натана обеими руками, приподнял и прижал к себе, вжимая в грудную клетку.

— Вы совершенно по-варварски обошлись с Особняком, но по-настоящему мне жалко Беллоуза. Он – единственное, что у меня не получится исправить. Со всем остальным проблем не будет, теперь, когда у меня есть ты, а вот Беллоуз… – Господин запрокинул Натанову голову назад. – Я думаю, Натан, что, должно быть, я любил Беллоуза. Как тебе такой секрет?

Он запечатлел на лбу Натана легчайший из поцелуев.

— А теперь, можешь мне верить или нет, но для меня это будет еще больнее, чем для тебя.

Господин с новой силой прижал Натана к груди, словно от избытка чувств; но затем давление стало таким сильным, что Натану показалось, будто у него вот-вот раскрошатся кости. Он чувствовал, как у Господина бьется сердце, и это биение отзывалось болью на его, Натана, коже. Господин стиснул его сильнее, так что ребра Натана вдавились внутрь, прижавшись к металлу медальона. Могут ли на ребрах оставаться синяки? Разве ребра вообще могут чувствовать боль? Натану казалось, будто весь его скелет сминается, сжимается внутрь себя. В нем не осталось воздуха, чтобы кричать, – а он бы закричал, если б мог.