Книга Город мертвого бога, страница 160 – Алекс Феби

— Воистину не можете, – заключил Беллоуз.

Надпись была сделана только что (по краям еще торчали заусенцы), поверх более давнего схематического рисунка, изображавшего кошку со стороны хвоста. Натан провел пальцем по неровному желобку, проделанному чьим-то ножом.

— И тем не менее, – продолжал Беллоуз, – придет время, когда от вас потребуется принимать такие решения. И тогда вам можно будет посоветовать лишь одно: придерживайтесь указаний Господина как можно точнее. Из нас только Он обладает способностью судить об исходе всех вещей, поскольку Его поле зрения намного шире нашего, Его мудрость превосходит нашу в тысячу раз! Делайте все, что Он от вас требует, даже если это кажется вам неправильным, ведь, в конце концов, Он видит и знает то, чего мы не видим или же видим, но не в состоянии понять. Нам следует доверять тому, что достойно веры; и если Он говорит нам выполнить одну вещь, мы должны ее выполнить, а если Он говорит выполнить другую, мы должны выполнить ее, даже если для этого потребуется предать невинных огню, ибо кто может знать, не избегает ли Господин тем самым какой-либо большей беды, которую мы пока не способны распознать и тем паче объяснить, или не оказывает ли некое благодеяние, которое невозможно разглядеть непосредственно?

Беллоуз сделал паузу, и Натану показалось, будто он чего-то ждет (может быть, чтобы Натан с ним согласился, и его согласие помогло бы Беллоузу убедить себя в справедливости собственных слов), но Натан продолжал молчать, и Беллоуз, кашлянув, ретировался к классной доске. Когда Натан снова посмотрел на парту, надписи уже не было: кошка, нетронутая, пребывала на своем прежнем месте.

Двинувшись обратно в свою комнату, Натан обнаружил, что в коридорах полно жаберников – они шныряли по трое, исследуя с помощью всех доступных им чувств углы помещений, стыки ковров и плинтусов, пространство позади картин. Одни по-паучьи передвигались на четвереньках, другие расхаживали, высоко задирая колени; какой-то даже распластался на полу, с величайшим вниманием разглядывая узор на коврике перед дверью. Чего они хотели, оставалось загадкой. Натана они игнорировали так, словно он был невидим; лишь когда он проходил мимо, изгибались, насколько позволяли их извилистые тела, чтобы он их не коснулся. Это можно было интерпретировать как почтение или как отвращение; в любом случае это было не важно: с жаберниками все равно невозможно общаться так, как люди общаются друг с другом. Если Натан пробовал с ними заговорить, они перебрасывались друг с другом словами или обменивались мыслями, но никогда не отвечали ему непосредственно.

К тому времени как Натан дошел до коридора, ведущего в детскую, они уже исчезли. Он больше не боялся этих созданий, но все же ему дышалось легче в их отсутствие. Натан поглядел в глубь коридора – пусто. Повернувшись, он увидел отблеск, голубой, на лаковом покрытии одной из картин, потом еще один, того же цвета, ближе к детской. Отблеск перепархивал, словно светлячок, из одной рамы в другую.

Натан автоматически поискал взглядом жаберников, даже едва не позвал их, но отблеск уже исчез. Впрочем, он все равно не знал бы, что сказать жаберникам.