Книга Город Госпожи Забвения, страница 242 – Алекс Феби

Палец, отделенный и покрытый струпьями, его мертвый отец, переполненный болью, удаляющийся теперь всё дальше и дальше.

Комплекс концепций, материя мысли, рассеянная тотальность всего одновременно было состоянием безвременного существования, в котором пребывал Натан.

Потом было еще давление воздуха на его кожу, влажный воздух в ноздрях, достаточность воздуха, вдыхаемого в грудь. Потом было небо бледнее утиного яйца, подрагивающая линия далеких гор, ни одного облачка, закрывавшего что-нибудь от глаз. Он чувствовал чью-то близость, женщину, ее руки на его талии, обнимают его сзади, пальцы сцеплены на его груди.

— Привет, – сказала она, и хотя он узнал этот голос, узнал он еще и ощущение веса, и то чувство в его коленях, и ощущение его босых ног на холодном полированном полу.

Он находился на алтаре, его окружал целый зоопарк зверей – все с разрезанными горлами, а под ними холм, земля кое-где с лоскутами травы, выгоревшей на солнце, низкие колючие кусты. Он посмотрел через плечо и увидел Госпожу, мать Дашини, которую он убил «Натановым ножом». Вот только теперь она была жива, и в руках, красных до запястий, она держала свой собственный нож.

В воздухе стоял запах благовоний, густой и сладковатый, корица и сандаловое дерево. Госпожа сделала шаг назад, на ее лице появилась извиняющаяся улыбка, и она осторожно положила нож у своих ног.

— Извини, – сказала она, – ты в полной безопасности.

Натан никогда не был из тех ребят, которые быстро понимают, что происходит вокруг них. Гэм инстинктивно понимал любую ситуацию и мог реагировать надлежащим образом. Присси мгновенно чувствовала, откуда грозит опасность, и тем самым могла избежать неприятностей.

Натан мог неопределенно долгое время находиться в опасной ситуации, но даже и не подозревать об этом.

Однако теперь, когда нематериальное царство совсем недавно исчезло, он знал, кто такая эта женщина, где они находятся и почему.

— Я знаю, – сказал он, потому что в самом деле знал.

Тела животных вокруг него были ее жертвоприношениями, которые она принесла, закатав рукава и края широких брюк, надев мясницкий передник и деревянные башмаки, убрав назад свои жесткие волосы и обвязав их лентой. Эти подношения пришли к ней, без слов зная, что она не желает им ничего плохого, а потому и может взять их жизни.

Натан видел их словно на картине. Они собрались вокруг нее, каждая жертва подходила к ней после предыдущей в спокойной процессии, неспешное покачивание веток деревьев поблизости вызывало многоголосье их тихого урчанья и блеянья. Она раскрыла объятия, встречая их, собрала всех на алтаре и убила. Она прочла заклинания, напитанная их жизненной энергией, и этот метод призвал его из нематериального царства сюда, чтобы быть рядом с ней.

— Теперь мой черед, Натан.

Он знал, что значат ее слова.

В отличие от Господина, она не поручала свою работу Беллоузу. Ей нравилось марать руки – она не раз говорила об этом в прошлом, в далекие годы ее юности.

Натан знал об этом, словно то была очевидность, принесенная из нематериального царства. Если бы он попытался сообразить, как или почему ему это известно, то эти мысли оказывались теперь, в условиях его материального ограничения, слишком широкими для его разума. Почти как протягивают руку к дымку только что загашенной свечи, Натан потянулся было за мыслями, но они разбежались, почувствовав его прикосновение, потеряли свою форму и растворились в ничто.