Книга Город Госпожи Забвения, страница 209 – Алекс Феби

Анаксимандр больше не говорил, может быть, потому, что его сердце было разбито смертью Фалеса и уходом Клариссы. А может быть, естественным желанием тела спасти свой разум от боли, которая приводила его в бессознательное состояние, но Беллоуз всё же сделал для него то, что мог.

Сделать он мог очень немногое, к тому же этого было недостаточно.

Выходной туннель наружу Кларисса проложила с помощью волшебства, а потому его поверхности были неестественно гладкими, неестественно ровными, неестественно не вызывавшими трения, и хотя Анаксимандр был тяжел и оставлял за собой кровавый след, перетащить его не составило особого труда даже для мальчика, такого слабого и хрупкого, как Беллоуз.

Дело это было нелегкое, медленное, а от удара головой об пол глаза у Беллоуза смотрели в разные стороны, но он не думал, что такая задача будет ему не по силам, свет дня в конце туннеля вдохновлял его в течение всего пути, придавал ему силы.

Путь был недалекий, а потому Беллоуз перевернул собаку на спину и поднял себе на плечи, чтобы как можно мягче принести его в мир. Размерами Анаксимандр превосходил мальчика Беллоуза, но если тебе не нужно что-то поднимать целиком, то ты справишься.

Беллоуз предоставил свою спину для этого труда, он шел, считая шаги, и вскоре они снова оказались при свете дня.

В отличие от Шарли и Глухого Сэма, которые были моложе и более озабочены собой и своим романом, поскольку у них за плечами не было долгих десятилетий однообразной работы в этих краях, Друз меньше отвлекался от дела. При таком уровне сосредоточенности ассасину удалось уложить Клариссу, когда она вышла, потом он без всякой спешки убил Беллоуза, когда тот положил на землю Анаксимандра.

Вполне возможно, что Друз просто лучше знал свое дело, чем Глухой Сэм и Шарли. Некоторые люди от природы более годны для своей работы или больше ею интересуются, или не боятся пройти лишнюю милю.

Ассасины в этом смысле не особо отличаются от других.

Друз лежал на земле футах в тридцати от того места, где Кларисса прожгла вход. Одна из форм маскировки – лежать под одеялом дерна, срезанного специальным лезвием для такого рода работ, и хотя под внимательным взглядом такая маскировка не устоит, ее наверняка достаточно, чтобы долго скрывать свое присутствие, перед тем как выпустить стрелу из арбалета.

Друз выстрелил Клариссе в лицо.

Ему, конечно, повезло, что она вышла там, где вышла, поскольку у ассасина не было точных сведений о том, куда отправилась эта группа. На карте была показана точная точка, но Пэдж не счел необходимым добавлять еще и сведения о глубине, а потому, когда цель появилась из дыры в земле, Друз кратко помолился Матери Мордью и пустил болт.

Но выстрел в цель направляло мастерство, и всякое везение испарилось, когда цель, получив болт в голову, нахмурилась, потрогала его рукой и полностью исчезла из существования, как проколотый воздушный шарик. Люди обычно не склонны к такому поведению, и выглядело это по меньшей мере удивительно. Ассасин проверил волшебную бумагу Пэджа: имя Клариссы всё еще сохранялось на ней, и карта показывала, что она снова в Мордью.

Друз выругался: болт, попавший в лицо, производит очень сильные повреждения, но они не всегда фатальны. Женщина может жить без части лица, если не затронуты ее мозг и шея – темные уголки распивочных были полны такими людьми, смотреть на них страшновато, и разговоры с ними вести затруднительно, если они потеряли язык, но у них оставалась способность топить свои печали в джине с той же эффективностью, что и все остальные. Каким образом Кларисса вернулась в Мордью, оставалось загадкой, и останется таковой еще какое-то время.