Книга Город Госпожи Забвения, страница 198 – Алекс Феби

Когда собака не умерла, как ожидал и надеялся Господин, он, всё еще находясь под воздействием «Томного продолжения», понял, что тут нужно использовать другую тактику. Это стало ясно ему по защитной эволюционной дематериализации головы этого существа, он имел дело с противником с холст-защитой, возможно, с богом. При всем своем нарциссизме Себастьян понимал, что ресурсов у него не хватает, а потому вернулся к защитным мерам.

Задача чанового царства состояла в облегчении создания Нового Беллоуза. Господин не счел необходимым придать этому какие-то другие функции, кроме этой. Каждое царство имеет определенные свойства – из коих ход времени в нем относительно хода времени в материальном царстве является наиболее очевидным, – но у царства могут быть и другие параметры. Это конкретное было слишком уязвимым к энергии Искры, как и вестибюльное царство, в котором находились его покои в Особняке. Но не исключалось и противоположное. Искра-резистентные царства были очень полезны, как холст-манипуляторы, – в них, например, можно было вполне безопасно размещать мощные, но капризные объекты – и лучшего места для богособаки, чем одно из таких царств, было не найти. Когда он окажется там, в последнем убежище, он сможет получить медальон, снять изолятор и использовать Огниво, чтобы растворить это существо в ничто.

Экстремальная мера, но эффективная.

При знании этого места, уверенности в конечной победе Господин мог подумать о других, менее очевидных, решениях проблемы, не таких разрушительных, но первым делом ему нужно было переправить это чудище в более подходящее царство. Он взял куранты, которые позволяли осуществлять трансляцию в чанное царство, и принялся настраивать их на царство, в котором он хранил самые Искра-чувствительные артефакты – «Белую книгу» Ибн Гази, кувшины, в которых содержались шесть из девяти выживших Дельфийских нимф, нимб, всякие такие дела, – и тут он понял, что ему понадобится инструмент, который он положил на скамью.

Собака всё еще стояла на задних лапах, ее голова едва ли затвердела и наполовину, что растягивало пространство царства вверх, тащило углы комнатных стен, и поскольку Господин, всё еще испытывая жесткое похмелье, смотрел на нее, а не себе под ноги, он споткнулся о часть разбитого основания чана и упал вперед, а куранты загрохотали по плиткам, потом прокувыркались под грудой всякого негодного оборудования и мебели, тоже растягивающегося на глазах вследствие деформации, хотя и очень ограниченной, совершаемой этой штуковиной по отношению ко всему.

Господин выругался – брючина от колена до обшлага была разорвана, а под тканью открылась исцарапанная голень. Он сел, лизнул палец, вычистил собравшуюся в царапине грязь, забыв в спешке про Целительное Средство, недавние воспоминания, утомительные новые дела – точно те, которыми он собирался заняться. Грязь в одной части царапины ушла вглубь, заползла под целую кожу, и он попытался извлечь ее ногтем большого пальца. Но его усилия только втерли ее еще дальше. У него вроде был перочинный ножик? Может быть. На скамейке?

Отвечая на этот вопрос, он вспомнил о курантах, а потом о том, что их у него нет. Он устало заставил себя подняться, брючина на его ноге трепыхалась, а он шел со скоростью, какую только позволяло его протестующее тело, шел туда, где, вероятно, лежали куранты.