Книга Город Госпожи Забвения, страница 165 – Алекс Феби

При посадке она вспахала землю до коренной породы, но и ее тоже сотрясла. Ее когти сдирали поверхностный слой в лощинах, обнажая древние пласты земли, выносили на свет божий тысячелетние тайны, выравнивали акры земли и камня, тут же увлажняли их водоносными слоями, проступающими на поверхность. Джапалура не замечала всего этого, словно оно не стоило ее внимания. Она, не задумываясь, проскользила до Двери хенджа, и в тот момент, когда инерция ее движения иссякла, она оказалась ровно в том месте, где ей было нужно, и наполнила разум Дашини своей волей.

Девочка не хотела ей подчиняться – никто не хочет убивать своего друга, – но Джапалура не терпела неподчинения, а поскольку она была богиней, все ее слушались.

Она повернула голову, чтобы Дашини могла сойти на землю, и Дашини, ступив на нетронутую траву со слезами на глазах, подняла «Натанов нож».

Джапалура не стала терять время, она опустила голову, медленно, осторожно, идеально, и наконец нож в руке Дашини пронзил кожу между чешуй, вскрыл артерию, которую Джапалура вытолкнула на поверхность.

Она была богиня, а потому устроила всё так, чтобы не истечь кровью, пока не обопрется головой на огромную лапу, а другой лапой не перенесет Дашини к Двери.

Появились Присси и Гэм, оттащили Дашини от богини на безопасное место, и Джапалура, увидев это, снова закрыла глаза.

Послав свою последнюю мысль Дашини, она затопила землю своей кровью.

Дверь открылась.

Продвижение лица Бога в нутро Сириуса знаменовало также изменение в поведении призраков, которые теперь улыбались и поздравляли себя, они теперь были вне комнаты и являли себя через стены, явно для расширения круга интересов Сириуса. Сириус бросился бы за ними вдогонку, покусал бы им пятки, руки, но Божья Плоть обжигала его нутро, и ему не удавалось сосредоточиться на чем-нибудь другом.

С волшебным источником внутри Сириуса мистический орган становится неопровержимым оракулом, и он теперь расцветал в груди пса, как роза, распускающаяся под лучами утреннего солнца. И вот, вместо того, чтобы внушить собаке мучительную уверенность в том, что невозможно познать всё, его мистический орган пожелал сообщить ему – в его чувствилище, в его сознании, – что его способности возрастут соответственно.

Анаксимандр говорил иногда, что сознание, как его проявляют личности, знающие себе цену, подобно росту, или полноте, или глубине, или погруженности в себя, или времени – это измерение, которым владеют мыслящие существа, функция того способа, которым холст соединяет материальные и нематериальные царства. Прежде Сириус всего лишь чувствовал отзвук этих знаний – что было щедрой и благородной разновидностью любезности со стороны его приятеля, – но теперь это измерение расширилось в его собачьих мыслях, и он наконец мог объять все стороны предмета, какие получал его мистический орган.

В его голове возникло изображение квадрата, потом исчезла одна из его линий, потом квадрат превратился в куб, углы которого вдруг оказались вывернутыми наружу, потом к нему был применен метод поступательного прогресса, и всё превратилось в петлю наподобие уробороса. Все эти прежде туманные и зловещие предчувствия и важность того, что произойдет в будущем, вдруг стали яркими и понятными.