Книга Город Госпожи Забвения, страница 154 – Алекс Феби

Она сияла сверхъестественным зеленым светом, но причина этого состояла в том, что зеленым было стекло; тем не менее болезненные и странные тени наполнили комнату, когда Себастьян притушил лампы, чтобы зажечь свечи, нужные при заклинании. Он сделал необходимые жесты, перед тем как поднять крышку чана, а когда вытащил пробку, неслышная музыка мальчиковой души заставила задрожать свечное пламя, отчего тело мальчика, казалось, сжималось и извивалось на дне медной чаши. Когда Господин обрел уверенность, что всё получилось, он задул свечу и вернул крышку на чан.

Внутри мальчик будет пробуждаться к своей прошлой жизни, только теперь его тело стало прототелом Беллоуза, и он будет, если проживет достаточно долго, пребывать в недоумении – откуда у него такие странным образом согнутые конечности, такое глубокое дыхание и волшебные ощущения, которые он теперь осознает. Правда, всё это будет только, если он проснется, но из того же кабинета, в котором Господин брал колбу, теперь он взял клочок бумаги, в который было завернуто что-то размером с горошину. Это был порошок, который при контакте с воздухом рассеивается в нем и впитывает в себя любые элементы Искры, и теперь Господин поднялся по приставной лестнице и высыпал порошок в чан. Раздался треск, какой слышен при взрывах шутихи, встречающей сопротивление, порошок нейтрализовал холст-состояние мальчика, но без полного его удаления из холста, и теперь, надеялся Себастьян, мальчик будет в достаточной степени «живым», чтобы принять колбу со слезами Беллоуза, когда придет время.

Он спустился, наплевав на удушение, которое будет чувствовать мальчик в начале пробуждения, на мягкие удары головой по меди, и поспешил к своему столу. На нем лежали его записки для книги «Пирокластический призрак», в которой уже было пятьсот страниц, и закладки почти в таком же количестве, и пометки, и чернильные вставки. Он разгладил края и передвинул книгу на середину стола. Под заглавием были различные подзаголовки, вычеркнутые: «Инструктивные мемуары», «Как я унаследовал холстовый тонтин, включая заклинания», «Против Ассамблеи», «Против Бога и человека», «Как использовать врага в качестве оружия». Некоторые подзаголовки были так тщательно вычеркнуты, что прочесть их было невозможно. Под всем этим он написал свое имя.

Приблизительно через две трети страниц книги лежал кусок голубого фетра, и Господин раскрыл книгу на этом месте. На обеих страницах был нарисован медальон, который был прокомментирован как на английском языке, так и оккультными знаками Крестового Похода.

«Пирокластический призрак» представлял собой, как об этом свидетельствовали вычеркнутые названия подзаголовков, автобиографию и учебник, и, глядя на диаграмму, Себастьян раздумывал, какой из этих двух видов он предает, отказываясь вводить в диаграмму недавние кульбиты медальона. А ведь это, безусловно, был факт его жизни, и хотя никакой мемуарист не включает в воспоминания всё, что с ним происходит, этот случай был не из тех, что можно пропустить без зазрения совести. Технические проблемы с процессами или слабость, чтобы противостоять тому и другому, следует считать важными для любой инструкции по повторению его подвигов. Почему он не хотел взять свое перо и нацарапать на пергаменте необходимые замечания?