Книга Город Госпожи Забвения, страница 150 – Алекс Феби

На этот раз им не пришлось прибегать к заклинаниям, чтобы войти, поскольку королева и вся ее свита встречали их, ее шпионы уже донесли ей, что две ее подданные были замечены в обществе гиганта и одержали безусловную победу над сестрой королевы.

Поскольку от усталости, наступающей после возбуждения, по его читателям было видно, что они вот-вот заснут, какой бы увлекательной ни была история – зевание во весь рот, слезы, собирающиеся в уголках глаз, – Адам перенес Примулу и Помереллу в покои королевы, чтобы подвести историю к концу, детское лицо вытягивалось, улыбалось за их спинами, пока они вели разговоры.

Примула сложила крылышки и опустилась на колени у ног королевы.

— Ваше величество, – сказала она, – мы положили конец войне между Тили Ши и Курганом Мораг!

К Примуле присоединилась Померелла.

— По Закону Фей мы просим вознаграждения!

Королева Тили молчала – может быть, при длительном повествовании для читателей, которые не клюют носом, Адам рассказал бы о сладкой горечи победы для королевы, поскольку Тили и Мораг были сестрами, и их примирение и последующая счастливая жизнь когда-то были возможны, – но потом дала распоряжение своему премьер-министру принести им обоим полагающееся вознаграждение.

Две феи, получив свою награду, принялись петь и танцевать, и эту сцену Адам тоже сократил: Беллоуз и Анаксимандр практически уже спали.

— А каким будет, – в один голос сказали две феи, – вознаграждение нашего защитника?

Тили задумалась, насколько это позволяло внимание читателей Адама, потом щелкнула пальцами. Был ли этот жест призывом некоторой щедрости в качестве его вознаграждения? Нет. Возвращал ли этот жест ребенка в родительский дом? Нет. Вместо этого маленький порез на шее ребенка раскрылся, как рот, и из него хлынула струя, улетая подальше, где не могла нанести ущерба ши. Его сердце выкачало из него всю кровь до последней капли.

По мере уменьшения в нем количества крови, глаза ребенка меняли серебристый и золотистый цвета на голубой, и он, чувствуя боль и собственную быстро наступающую слабость, вскрикнул один раз, а потом упал на землю.

Беллоуз и Анаксимандр, вероятно, не видели этого. Возможно, Адам слишком медленно рассказывал свою историю, и ему не хватило времени для прочтения концовки, а может быть, Адам на самом деле рассказывал эту историю себе самому, и никакие свидетели ему не требовались, это объясняло, почему он, несмотря ни на что, продолжил.

— Почему, ах, почему вы наказали его – его, который верно вам служил, хотя и не знал этого? – спросили феи.

Тили опять задумалась, на сей раз надолго и с подробностями, что так ценил Адам.

— Дело в том, – сказала она наконец, выковыривая что-то ногтем из зубов, – что он, кажется, существо опасное, и нельзя допускать, чтобы он тут разгуливал. Вы так не считаете?

Хотя на сей раз аллегория не была понята ни мальчиком, ни собакой, которые теперь с сомкнутыми веками рассказывали себе собственные истории, мимо Адама она не прошла.

Вероятно, процесс, что он запустил, был слишком длителен и проблематичен, чтобы завершить его в срок. К тому же, возможно, большое число трансляций выбило его из колеи, но, когда Господин вернулся к кандидату и вытащил его из отбеливающего чана, тот оказался слишком бледен.