Книга Город Госпожи Забвения, страница 121 – Алекс Феби

— Стоит ли вам доверять ему? Он принадлежит Господину, и я узнаю этот запах. У меня он ассоциируется с опасностью.

Беллоуз на это возразил:

— Я принадлежу Господину? А кому тогда принадлежишь ты, сотворенный в чане?

Анаксимандр посмотрел на Беллоуза, сглотнул, потом повернулся к Клариссе:

— Его ответ, хотя и не отвечает прямо на вопрос, сформулирован хорошо. Вот только я, связанный с вами служебным долгом, не раз доказывал вам свою преданность, а он – нет.

— У меня не было такой возможности! – сказал Беллоуз, снова влезая между женщиной и собакой, поскольку Анаксимандр притиснулся к ней поближе. Беллоуз намеревался продолжить свою речь – пообещать что-нибудь, что продемонстрировало бы его искреннее желание послужить женщине, – но Кларисса шикнула на них обоих.

— Вы оба создания Господина, – сказала она, и симпатия, которая только что была на ее лице, исчезла. – И навсегда такими останетесь. – Она повернулась к ним спиной, оставив их смотреть друг на друга.

А что представлял собой Адам? Он, как и Беллоуз, родился в Мордью, но он принадлежал Госпоже в гораздо большей степени. Он знал это так, как человек, прочитавший книгу, знает ее содержание, – в целом, но не в подробностях. Адам мог – как мог тот человек, что владел книгой, – открыть ее на нужной странице и напомнить себе суть описанных на ней событий, если бы принял решение заново пережить всё, что связано с его появлением на свет. Но книга его жизни была ужасна, страшна, некоторые раны еще не зажили и были настолько глубокими, что он только совсем недавно смог почувствовать мир, его окружавший. Суть боли такова – она привлекает к себе разум, поскольку ее цель предупредить больного, – а когда субъект боли чувствует, что может ее игнорировать, это усилие нужно прикладывать постоянно, если ты хочешь отделаться от нее.

В тот вечер, когда все собрались вокруг огня, открытый на коленях Беллоуза Адам не обратился к страницам памяти, на которых хранилась история его сотворения, как не обратился он к страницам до или после этих. Вместо этого он открыл чистую страницу и написал на ней новые слова, новые строки, нарисовал новые иллюстрации, и, делая это, рассказывал о своей нынешней жизни, которая независимо от того, что она собой представляла, не была прошлой для тех людей, даже если и не имевших ни малейшего интереса к тому, что там было написано, не были его раненым «я».

— Вот мы и пришли, – сказал он, – на Остров белых холмов. Он получил это название давным-давно, еще до того, как наводнение превратило его в то, по чему мы теперь идем – тысячи островов. Название никогда не отвечало действительности, поскольку белые холмы были только на южной стороне, да и те исчезли под воздействием моря, которое наступало наперекор желанию людей и в конечном счете затопило древние земли.

Анаксимандр, несмотря на весь его рационализм, не владел данными такого типа – законодательными и фактическими, а потому он не прерывал книжные сведения, хотя у него и имелись вопросы. Как и Беллоуз, который был ошарашен, услышав длительную речь Адама и узнав голос брата в этих словах; его это будоражило и одновременно наводило тоску. Кларисса – жаль, что Адам не знал этого, – предвосхитила даже тот период, который описал Адам, и знала больше, чем содержалось на его страницах, но предпочла не делиться этим фактом. Некоторое время она слушала молча, а потом убрела в темноту.