Книга Простые решения. Свиток первый, страница 62 – Александр Зайцев, Константин Зайцев

Я вложил в давление на рукоять всю силу голема и добился лишь того, что нож сломался. Лезвие просто лопнуло, едва не выбив особенно острым осколком мне левый глаз. Хорошо, что успел дёрнуть головой и отделался лишь неглубокой царапиной на скуле.

Убрав остатки ножа обратно в сумку, в задумчивости сел прямо на один из корней гигантского кедра. Затем протянул вперёд ладонь — в этот раз никакого барьера. Энергия цветка снова мягко омывала мои пальцы.

Значит, растению не нравилось, что к нему тянется железо? Я попытался транслировать этот образ, но то ли цветок меня не понял, то ли по какой-то иной причине — ответа я так и не получил.

Ладно, нельзя железом и сталью — сорву листок голыми руками!

Предупреждение от цветка волной лёгкого испуга пришло с запозданием всего на миг. Стоило моим пальцам коснуться листика, как тот мгновенно повернулся, и его серебристая кромка едва не отсекла их. Боль пронзила руку, оставив глубокие раны на указательном и большом пальце, до самой кости.

Нет, это не была осознанная атака — лишь древний инстинкт самозащиты, на который даже протосознание цветка не могло повлиять. Но всё же урок оказался жёстким. Если тебе «шепчут», что опасно, не стоит совать руки, какой бы сильной ни была жажда обладания тем, что тебе нужно.

Следуя безмолвной подсказке цветка, я поднёс израненные пальцы к бутону. Раны затянулись прямо на глазах, и через пять секунд от них не осталось и следа, даже шрама.

Присев в паре метров от цветка, закрыл глаза и раскрыл сознание насколько мог. Жаль, что в прошлой жизни я не практиковал йогу и прочие духовные дисциплины — сейчас они пригодились бы как никогда. Но как ни старался, наладить настоящий диалог с растением не удалось. Единственное новое чувство — смутный зов, желание цветка, чтобы я совершил нечто. Но что именно? Я убил на попытку понять это два часа, и всё напрасно.

В конце концов, я поднялся, тяжело, будто на мои плечи легли мешки с цементом, и сделал назад два шага.

Мне был нужен этот листок. Я почти чувствовал, как он мог бы завершить моё слияние с телом Бин Жоу, как каждая трещина и шрам внутри моей души затянулись бы под его сиянием. Решение было совсем рядом, вытянутая рука — и всё. Но я не мог забрать его.

Злость накатила внезапно, разгораясь из глубины, как пожар. Захотелось поднять гуаньдао, разрубить сияющий бутон и вырвать себе то, что мне нужно. Ведь моя жизнь важнее, чем жизнь какого-то растения, пусть даже столь древнего! Разве не так?

И кто знает, если бы я, и правда, чувствовал в себе силы убить цветок, то удержался бы или всё же переступил через собственные принципы? У меня нет ответа. Хотелось бы думать, что я не настолько откровенная сволочь, чтобы загубить чудо, которое росло многие века и так близко подошло к обретению настоящего разума.

Но, если признаться самому себе, я отступил лишь потому, что знал: моя атака не пробьёт защитное поле цветка. И кто знает, какой удар это духовное растение нанесло бы в ответ на столь явную агрессию.

Прочь от цветка.

Прочь от соблазна.

Прочь от себя самого, каким я мог стать, если бы решился ударить.

Удаляясь от цветка, я пребывал в странном, тягостном расположении духа. До встречи с духовным растением, пока не подошёл к нему вплотную и не погрузился в его густую ауру, я полагал, что моё слабое взаимодействие с новым телом — всего лишь вопрос привычки. Казалось, что всему виной разница в габаритах: Бин Жоу был значительно крупнее и тяжелее моего прежнего земного тела. Разумеется, это тоже имело значение. Но за этой проблемой, как оказалось, скрывалось нечто более серьёзное — трещина в самой основе, изъян в тонкой синхронизации моей души и тела голема. И этот изъян нельзя было залатать усилием воли или временем.