Книга Скорбный дом Междуречья, страница 61 – Алевтина Варава

Любое опрометчивое вероломство, и всё закончится. Полину могут посадить под замок.

Нужно было не только дождаться утра, но и дотерпеть до подходящего момента. Может быть, даже и не завтра.

Только вот внутри кипел адреналин, будоража кровь и изгоняя сон. А ночь оказалась такой безмерно длинной…

Полина думала о дочери, и сердце у неё внутри сжималось страхом. Какова вероятность, что роль матери при Пушинке сейчас играет настоящая Эднара д'Эмсо? Если тут Полина неадекватила настолько, что оказалась в дурдоме, то как может вести себя на Земле зашуганная дочурка тирана-самодура с летающего острова? Да ведь она даже не нашла бы дорогу к квартире, в которой Полина живёт со своим ребёнком.

Последствия всего этого будут катастрофичны. А кроме того, что дочь у неё могут попросту отобрать решением суда, и сама Пушинка должна смертельно обидеться на мать за то, что та её бросила. Оставила или одну, или с чужим человеком-перевёртышем.

Полина была уверена, что Пушинка почувствует подмену. И это испугает её.

Если Эднара вообще до неё доберётся.

Если Эднара там.

Если два мира действительно существуют…

Спускаться к небыли перед завтраком, прикрывшись ежедневной утренней прогулкой, Полина тоже посчитала неразумным: она будет слишком ограничена по времени. Пришлось чинно побродить вокруг замка. А потом высидеть трапезу. И едва гостья из другой реальности собралась объявить, что хочет снова пройтись, как князь вызвал её к себе срочно.

Проклиная всё на свете, Полина, переодетая в удобный свободный комбинезон (впервые это не порадовало) крохотным, раза в два меньшим, чем собратья, послушком Сюем, недавно ставшим её постоянным сопровождающим, покорно притопала к отцу Эднары, мысленно молясь, чтобы он никуда не утащил её на весь день.

И буквально остолбенела на пороге кабинета (на сей раз её призвали не в лабораторию), потому что напротив князя в высоком кресле сидел… тот самый старик, с искажённого болью лика которого и начался Полинин кошмар в этом безумном мире.

— … говоря о наших… «делах», — произносил он, когда беспрестанно поторапливающий Сюй открыл перед ней дверь.

Гость выглядел совсем недурно для пожилого человека, которому с месяц назад поджарили целую руку наживо, но увечье это сохранилось, хотя Полина уже десятки раз видела, как послушки или маги залечивают любые раны без всякого следа. Рука старика, тонкая, словно от неё осталась одна кость, была обмотана бинтами от самого плеча и безжизненным балластом висела на богатой бархатной перевези у него на шее. В остальном гость выглядел здоровым.

Рядом с ним мялась с ноги на ногу худенькая, даже измождённая девочка лет десяти в платье колокольчиком и с заплетёнными в две толстые косы волосами.

Увидев Полину, старик хмыкнул.

— Излишняя предосторожность, князь д'Эмсо, — с насмешкой уронил он. — Атаковать вас в вашем же собственном доме будет не только низко, но и глупо. Могу дать вам совет: не стоит судить иных по себе. Это заводит в заблуждения, которые, порою, могут стоить даже и жизни. Вам следует верить моему опыту, ведь вы — один из тех, кто существенно обогатил его.

— И почему же вы здесь, господин Небулапариунт? — прищурился отец Эднары, и движением пальцев поманил Полину подойти и встать по левую руку от него. — Неужто очередь просителей к совету Пяти такая длинная?