Книга Демон прет на TV, страница 17 – Алевтина Варава

Сам бы я Людочку к слепым не отнёс, вон, худо-бедно, даже эсэмэски различить можно. Но выяснилось, что в Обществе слепых довольно много слабовидящих, и ситуация прояснилась. В общем, именно там Люда встретила своё недолгое счастье. И даже перебралась к нему на постоянку, что, я так понял, матери не особо понравилось: счастье жило в Чусовом, в семидесяти километрах автобусом.

Но когда самостоятельные хождения за пределами комнаты в общежитии стали для Людочки проблемой, мать её забрала обратно в деревню, и сильно часто муж Димка в гости не наведывался, а там и вовсе свалил в краевой центр.

Минусом этой восхитительной истории было то, что, кажется, никто ни с кем вовсе не поругался. И, надо думать, чтобы это поправить Лёха и хотел нас с Димоном и мамкой переправлять в столицу раздельно.

Я попробовал представить, как слепой муж Людочки фоткал продюсеру паспорт, и заулыбался потолку палаты: что-то подсказывало, что было это даже повеселее видеовизитки. Но потом сообразил, что приличного результата удалось добиться за полтора часа, раз уже всё готово. А нам со вздорным криворуким штативом понадобилась целая ночка.

Веселиться и фантазировать на самом деле некогда: Лёха дал мне задание — выписываться под личную ответственность. А уж я немало наслышан о таком явлении как бюрократия — по этой статье у нас с коллегами, знаете, сколько поступает обращений?..

Эскулапы Перми меня удивили: отпустили с радостью, быстро и без проволочек, едва скафандр подмахнул стопку бумаг шрифтом, для глаз Людочки недоступным. Но именно от экс-лечащего врача я и узнал новость, которая Лёху навряд ли сильно порадует: с лимфостазом противопоказано летать на самолётах из-за перепада давления.

— Девятнадцать часов двенадцать минут — самое быстрое, — причитал Лёха на линии. — А мотор послезавтра. А надо ещё обследования!

— Тут того… сделали обследования, — попробовал утешить его я. — Попросить переслать? Наверное же, медкарту вернут какую.

— Их снять надо, — огрызнулся Лёха, усердно щёлкая мышкой. — Значит, так. Надо вам успеть на поезд сегодня в двадцать два сорок восемь. Иначе жопа.

Я отвёл телефон от уха и прищурился. Было четыре часа дня.

— Меня выписали. Но можно остаться в палате до завтра. Можно и не оставаться, — прибавил я, надеясь его ободрить.

— Я к вам прилететь никаким образом не успею, — перебил Лёха. — А надо как-то это снять. И организовать ещё… На связи, берите трубку!

Леха меня несказанно удивил. За два часа он умудрился организовать купе в СВ и спецсопровождение для инвалидов (хотя, думается, судном я ещё кое-кого знатно удивлю!), ту самую газель с носилками, которую мы прокатили на той неделе, стрингера, поприличнее свадебного оператора, долженствующего отвечать за увековечивание моего путешествия, и даже разрешение снимать на вокзале от РЖД (что, вообще-то, показалось мне чудом).

Не раздобыл Лёха только одно.

Пятого героя.

— Мы врача сделаем выходом, Люда, — непонятно и торопливо объяснял продюсер, вставляя паузы только для того, чтобы затянуться сигаретой. — Итого: вы, мать, муж и врач — четыре. А надо пять минимум. У вашего Димы вообще никого нет подходящего, или он скрывает? Не очень быстро этот Дима соображает, блин. У нас билет на поезд возвратный, за час до посадки его ещё можно сдать со штрафом. Я не могу вас в Москву отправлять, если пять героев не наберётся, понимаете, Люда? А на другом поезде мы вообще не успеем, никак.