Книга Коммунальная квартира, страница 19 – Алевтина Варава

Про то, что нужно в маленькой комнате гадкую замазку всеми силами отколупывать, подсказала Аннушке бабка Марфа. Замучалась ночами в пыли бродить, да и кашлять начала, как тот астматик.

Витенька сдался не сразу. Попервости воинственно преграждал дверь в свои покои и даже кулаками грозил.

— Живём, как рыбки в аквариуме! — возмущался он. — Надоело!

Но пыль прибывала, и мириться с ней становилось решительно невозможно.

Тогда Витька гордость смирил, и все жильцы, кроме попугая Кеши, пожаловали к нему в гости — с ножиками, лезвиями и шпателями.

Замазка оказалась добротной и отставать от щелей не желала. Её не брал растворитель, а вентиляцию и вовсе пришлось просверливать. После спасательных работ комнатка Витьке начала походить на крысиную нору — всюду были отбиты неровно куски стен и прочих поверхностей — иначе с замазкой было не справиться.

Но пыль улеглась, и Инна Михайловна с Аннушкой и Танюшкой успешно смогли её наконец-то вымести и стереть, да так, что новая не появилась.

Марьяшка в том не участвовала. Она почему-то Витеньке штопала пижамные штаны и дырявые носки. Велела перед сном побриться и бельё постельное накрахмалила.

По какому такому поводу сосед недоумевал до самой полуночи, а потом пожаловала к нему невеста.

Из вентиляции.

Арина называла себя смотрящей, но на деле была она просто очень и очень любопытной. И никакого поручения приглядывать за внешней стороной квартиры не получала, а взяла на себя это обязательство самолично и безапелляционно. А с течением лет сделалась эдаким связующим звеном между миром обычным и той стороной. Особо оно никому не мешало, а временами даже бывало удобно. Так что никто не возражал.

Постепенно начали Арину слушаться, и в целом могла она вполне что-то кому-то запретить или разрешить по своему хотению. И пускай реальной силы не имела, а власть свою наработала. Например, гному Борюсику строго-настрого запретила во дворце Настёнином показываться, потому что он, хоть и потусторонний у неё вышел, а всё-таки находился вовне. Да и нечего маленьких пугать.

Арина редко когда сама в квартиру выбиралась, из недавнего только и было, что предрассветная экспедиция на помойку за медным тазом: потому как очень уж поступок Витькин Арину возмутил.

Возвратив таз на гвоздь, Арина стала к инженеру внимательнее присматриваться. Поначалу с мыслью нехорошей: уж не стоит ли выдворять буяна на новое место жительства?

А потом взяла и влюбилась.

Как та распоследняя дура.

Расцвёл в её очах инженер, словно куст чайных роз: буквально всё ей в нём нравилось, окромя дурной причуды водить пустых барышень в свою комнату. Легкомысленности Арина не любила. В её времена за такие посиделки срам прилипал на всю жизнь, и уж никак от него было не отмыться, разве что уезжать в далёкие края и начинать новую жизнь, покуда какой доброжелатель письмо с кляузой не напишет.

Нынче девица незамужняя запросто бывает приглашена в спальную комнату и может про то даже горделиво рассказывать всякому и называть постыдное дело «свиданием». Подлинных свиданий, в тенистых садах под лунным светом или у глади тёмного озера, не устраивали, а только читали о таких в книжках.

Но пенять на нравы наружного мира Аришка не планировала, если бы барышни не зачастили к её инженеру.