Книга Шантажистка, страница 73 – Алевтина Варава

Моя внимательная и заботливая Лариса.

Мне ещё предстоит как-то закончить эту историю с головоломкой. Лена предлагала мне исходник картинки, но ничего не выслала – я даже проверил телефон, когда вспомнил об этом. Уже в прихожей.

Ничего, у меня будет немного времени. Подумаю об этом завтра. Можно даже не ездить в лицей, летом я мог себе такое позволить то и дело.

Лариса спросит, где я пропадал. Что отвечать? Что отвечать, если я действительно устроюсь спать в кабинете?

Странно, жена не звонила мне ни разу, чтобы узнать, куда же я подевался. Может быть, вернулась домой и уснула, когда было ещё не так поздно? Может, даже не поймёт, что я явился под утро, если я её сейчас не разбужу вознёй. Значит, устроиться в кабинете будет правильнее.

Размышляя о том, как объяснять завтра свою странную ночёвку и взвешивая, что будет дороже – утренний разговор или риск сейчас потревожить Ларису и нарваться на разговор ночной, я очень тихо проскользнул в гостиную и замер.

На столе в вазе стояла высокая красная роза.

В тусклом освещении из задёрнутого шторой окна проглядывались очертания полностью собранного пазла на картонке.

Она ни разу не позвонила, чтобы спросить, куда пропал её муж…

В который раз за эти безумные сутки я совершенно перестал дышать и сделал несколько медленных, почему-то крадущихся шагов. Впился взглядом в изображение.

На месте, где в оригинальной версии фото находилась моя обнажённая малолетняя любовница, было прифотошопленно объёмное красное сердце, словно лежащее у меня на руках.

«Люблю тебя. Просто хотел об этом сказать…» – гласили витиеватые буквы на его поверхности.

Я пялился на головоломку, совершенно опустошённый, наверное, минут пять или семь. Не шевелясь.

Лена не отменила последнего курьера.

Но она вообще не собиралась отправлять моей жене эту ужасную фотографию. Лариса получила бы просто открытку, даже если бы я никуда не поехал. По крайней мере, в этот день.

Но кто знает, что Лена Семёнова придумала бы на следующий.

Неужели я действительно свободен? Неужели это может быть правдой?

В конце концов я всё-таки принял решение, что спать лучше в своей постели. Я очень тихо разделся в ванной, проверил вещи на предмет следов крови, помады или предательских белокурых волос (моя жена – брюнетка), и сунул вещи в корзину с грязным бельём. А сверху на всякий случай кинул полотенце, висевшее на крючке.

Потом надел пижаму, которая сохла на батарее – чтобы не искать в спальне ношенную и не разбудить этим жену.

Я смог прокрасться в нашу комнату и лечь так, что Лариса даже не пошевелилась.

Смотреть на неё не было никаких сил. Ведь я её предал. Впервые за всю нашу семейную жизнь.

Можно ли считать эту вынужденную измену настоящей изменой?

Приходилось признать, что да.

Потому что я захотел этого сам. Потому что я сам это начал. Потому что я получил удовольствие.

Незабываемое удовольствие, если уж на то пошло. Пережитое будоражило меня до сих пор. Моему телу понравилось это безумие. Моё тело, чёрт побери, было в восторге.

Что же я за человек, если думаю так теперь? Если продолжаю то и дело непроизвольно улыбаться?

А с другой стороны, кто бы на моём месте сдержался в подобной ситуации? Нужно было быть полным ослом, чтобы предположить, что сформировавшаяся обнажённая красотка (всё-таки Лена Семёнова была красива – этого не отнять) может оставить меня совершенно равнодушным.