Книга Дополненная реальность. Обнуление до заводских настроек, страница 82 – Алевтина Варава

— В смысле убью⁈ Ты вообще неадекватный, тебе лечиться пора! Или реально думаешь, что я способна с тобой или ещё кем что-то прям такое сделать? — возмутилась Островская. — Иди к психиатру!

— Ты и не то можешь, — выплюнул Пашка. — Но мне так-то пох. Всё. Давай. Изучай туториал. Захочешь обсудить, звони. Пожалуйста, что просветил, блин, — съязвил он.

И отрубился. Раздавил окурок о мусоропроводную трубу.

«Гимели» повысили уровень до сто двадцать четвёртого.

«Ща эта психованная там офигеет как следует», — злорадно пронеслось в голове по пути вниз, и Пашка усмехнулся. А игруха выдала льва тщеславия.

— Соколов! — окликнули откуда-то сверху уже на улице, и он задрал голову. Островская стояла на захламлённом балконе, плохо видная из-за ярких лучей солнца. — Подожди! Можешь подняться⁈

Пашка хмыкнул, получил ещё льва и вернулся в подъезд.

Дверь квартиры была открыта. На полу у входа спали бабулька в платке и Ваха. Огромный, в потолок, гардероб, которым, видимо, она забаррикадировала дверь, перекрывал сейчас поворот на кухню.

Жутко разило кошаками. Одна из причин, покоцанный рыжий котяра, боязливо нюхал спящего поперёк коридора Вахтанга.

Островская протянула руку.

— Что? — не понял Пашка.

— Давай телефон. Ты сказал.

Он закатил глаза, вынул мобилу из кармана и передал в руки Островской.

— Три уровня подняла только что. И «боже» работает, и «господи», и такое всякое, — насторожённо объявила она. — Не в формулировке дело, выходит. Что за нах?

— Я уже объяснил.

— Ты хочешь, чтобы я в чертей поверила? — прищурилась Островская насмешливо.

— В инопланетян же ты поверила, — пожал Пашка плечами.

— Откуда ты знаешь? Про это в письме не было. Ты его вскрыл, да? Не стал доставлять?

— Лосев умер. Доставлять некому.

— Как — умер⁈ — встрепенулась она. И попятилась.

— Покончил, мать его, с собой! Как ты умудрилась на меня выйти⁈ Я же изменил тебе память, всем вам.

Островская сощурилась. Помедлила с полминуты, о чём-то размышляя. Потом толкнула дверь в комнату, где на кровати спала беспробудным сном потасканная тётка в чёрном платье. Прошла к письменному столу, выдвинула ящик. И вынула два зип-пакетика для бисера. В одном было две крупинки гречки, второй оказался почти полный коричневыми зёрнышками.

— Я странная какая-то была после новостей о смерти Игоря Максимовича, — проговорила она, бросив пакетики на стол. — Синяк на лице откуда-то взялся. Потом переодевалась — и из капюшона толстовки посыпалась сухая гречневая крупа. И в лифаке ещё была, за воротом. А когда вечером мы встретились в кафе, ты счёт оплачивал, вынул из кармана карту — и с салфеткой смятой тоже крупа выпала. Меня это удивило, и я её забрала. — Она постучала ногтем по пакетику с двумя гречинками. — Дома собрала то, что из моей одежды вытряхнулось. Начала сканить приложением.

— Офигеть, и чё? — Пашка понял, что слушает как заворожённый.

— Оба образца оказались из одной фабричной упаковки, вот что, — хмыкнула Островская не без гордости. — В инфо, в глубине, было. Ну я стала уже смотреть историю крупинок по геолокации, где они перемещались, по часам. Чтобы найти, когда бывали в одной точке в одно время. Там, по логике, ты и я должны были находиться одновременно, хотя я этого не помнила напрочь. Почему-то тогда мне казалось, что ты навряд ли нас бы наёбывал, странное какое-то к тебе доверие вдруг проснулось. Но надо было проверить. Ты и взаимоотношения нам можешь менять?