Книга Дополненная реальность. Новый пользователь, страница 24 – Алевтина Варава

Пашка почувствовал себя всеведущим и возгордился.

Розу он взял относительно короткую, но, когда погрузил её головкой вниз в рюкзак, ножка всё-таки торчала. Пашка обмотал её кухонным вафельным полотенцем, которое прихватил из дома. В такую рань, как он взялся прийти, конечно, никого в школе толком нет, но на всякий случай следовало соблюдать осторожность.

Проблемой оказалось отвоевать ключ от кабинета географии. Может, это после вчерашнего так относились к выдаче, а может, всегда так было (не баловался раньше Пашка открыванием кабинетов), но только ключ ему не давали. Пришлось, сильно рискуя, сознаваться кокой-то семиклашке, дежурившей в учительской, в своих целях. Девочка загорелась, глаза её воспылали, на лице появилось выражение восторженного идиотизма.

Пашка скрипнул зубами. Но зато малявка пошла с ним на третий этаж, открыла тридцать девятый кабинет, с умилением и завистью посмотрела, как он кладёт на Светкино место розу, потом класс закрыла, сказала, что Пашка «очень крутой!» и умчалась вниз дежурить дальше.

Не донесёт же она Мирошиной? Блин. Вот это будет лажа.

Хотя, откуда ей знать, кто там сидит? Разве что, если Светку с розой потом увидит. Если Светка не выкинет её, конечно, за ненадобностью.

Надобность цветов Пашка считал сомнительной.

Семиклашка подругам, похоже, растреплет «романтическую историю» всем до одной. Но где седьмой класс и Пашкин?

Бредово всё-таки бабы на цветы реагируют.

Но, при таких ценах, понять можно. Хотя как по-Пашкиному, так лучше бы хоть конфеты, их съесть можно – какой-то толк имеется.

Потом он принялся слоняться. Было восемь утра, а за полчаса до первого урока в школу приходили только дежурные. Порадовался новому льву и цельной «П». Хотелось шестой уровень. И чтобы цветочная эпопея закончилась.

Нежданно роза на Светку произвела неизгладимое впечатление. Другие девки глядели с завистью. Географичка разрешила взять пыльную вазу с полки и сходить за водой. Светка сияла, как именинный торт со свечками.

На короткое время Пашка решил, что, если одних роз, пусть и девяносторублёвых, довольно для бабьего восторга, так он, может, и найдёт себе кого, а то и Светку трахнет. Вот это был бы номер.

Потом Пашка просканировал её мысли и набычился: если ИИ не лажает, то записала Мирошина цветок на счёт отсутствующего Марципанникова. Ну что за курица без мозгов?! Вот серьёзно: сейчас? После вчерашнего? Как будто у Славки теперь других забот нет, кроме как розы спозаранку подкидывать! Он даже на уроки не явился! Похоже, нет в Светке и грамма склонности к анализу, сиськи одни.

Но ох какие зачётные. Так бы их и…

Приложение дало овна, что Пашка, как правило, воспринимал, как обзывание бараном.

В конце урока пожаловали директриса и классная руководительница. Тут-то Пашка наконец и узнал, что он – Питер Паркер.

Сначала вообще поверить не мог. Исключили? Марципанникова? Совсем-совсем? Больше никакого Славки не будет в стенах школы? Никогда?

Свобода?!

Светка подняла правую руку, левой отчаянно теребя головку поставленной на пол в проходе розы.

— Ирина Сергеевна, разве так можно?! Это против Конституции! Человек обязан школу окончить!

Тогда Пашку осведомили, заодно со всем классом, о несгибаемой мощи федерального закона «Об образовании». И о том, что Марципанникову ещё повезло, что его к административной ответственности не привлекли.