Книга Осколки будущего, страница 206 – Алевтина Варава

Церковь, тогда ещё действовавшая осторожно, уже владела немалым запасом похищенного волшебства. Отец думал, что руководит священниками, но те решили убрать его. Он догадывался. И они с мама́ не собирались сдаваться.

Вильгельм опустошил кладовые духовников. Самые значимые артефакты, собранные по всему свету, тайно погрузили на корабль. Небывалая мощь должна была запечатать саму себя. Экипаж, наивернейшие приспешники отца, некоторый штат слуг, матросы и капитан взошли на судно, везущее основную вещественную магию мира.

В ночь, когда реликвии пропали, царя Вильгельма объявили еретиком. На за́мок британского венценосца напала многотысячная армия. Сожгла дотла. Спасая от инквизиции, он посадил нас с мама́ на борт. Отец должен был плыть тоже. Но, видимо, церковники успели его убить. Мы ждали до последнего, но враги подбирались к пристани. Пришлось отдать концы.

Это отец готовил корабль. Мы не знали, что он с ним сделал и как. Судно невозможно было найти, никакие ритуалы не обнаружили бы нас в море. Там всё законсервировалось. Жизненные процессы застыли. Никто не взрослел, не старел, не погибал. Не мог покинуть пределы строения. Даже воспользоваться силой груза, чтобы вырваться. Корабль-призрак, напичканный сильнейшими артефактами планеты, стал вечной плавучей тюрьмой для своего экипажа. – Мэри-Лин мрачно посмотрела мимо лиц собравшихся вглубь туманного коридора. – Это было больше восьми веков назад, – сказала она. – Мой биологический возраст – шестьдесят шесть лет и пять месяцев. Но я дышу воздухом девятьсот сорок семь оборотов Земли вокруг Солнца.

— Шестьдесят шесть? – недоумённо вмешалась Кристина.

— Что-то очень сильно переменилось даже в самой биологии мира, – кивнула Мэри-Лин. – Продолжительность жизни упала в разы. До отплытия Корабля-призрака естественным путём люди умирали в семьсот пятьдесят – восемьсот лет. Но и развивались значительно медленнее. В восемнадцать, сформировавшейся физически, но совсем ещё несмышлёной, куда менее развитой, чем маленькая сестрёнка Ани, например, я на тридцать восемь лет отбыла в пансион. Так воспитывали в моё время всех. Чары за этот небольшой срок укладывали в головы детей необходимые базовые сведенья. В XII веке юность, по сути, начиналась в пятьдесят шесть, хотя сейчас здесь в этом возрасте стариками уже уходят на пенсию. Мне кажется, и время шло куда быстрее. Хотя точно не скажу. После однообразия Корабля-призрака, тут дни, полные событий, тоже пролетают так скоро… Но, если нынче за одиннадцать лет в школе без всякой магии можно получить ключевые знания о жизни, вывод напрашивается сам собой. Не представляю, с чем связано всё это. Века заточения полностью отрезали всех нас от реальности.

Наше государство бессмертных пленников частично одичало, частично сошло с ума. Были бунты, ссоры, романы. Только дети не рождались – не позволяла магия. Почти все забыли о том, кем были когда-то. Только мама́ помнила. Она жила прошлым. И верила, что Вильгельм её когда-нибудь найдёт. Но случилось другое. Что – мы понять не успели. Некая вещь угодила на корабль. Это было нереально, абсолютно и никак. Но первого января этого года волна, сверкнувшая радугой, забросила на корму зеркальце. Его подобрал полоумный Патотус, когда-то бывший капитаном, но совершенно утративший рассудок. Мама́ видела, как он открыл узорчатые половинки и начал дико скакать на месте. Затем что-то произошло. Патотус превратился в монстра: слился с пролетавшим в небе альбатросом. Это была магия, невозможная на корабле. Но это случилось. Крылатый сумасшедший стал рвать такелаж и атаковать людей, его перья были словно лезвия. Патотус снёс капитанскую рубку за борт! За борт! Ничто не могло покинуть корабль почти девять столетий, а он срезал рубку под основание, и она улетела в море. Патотус продолжал метаться, размахивая тем зеркалом. То, что отражалось в половинках, становилось монолитным – люди и предметы. Началась свалка. Последнее, что я помню, – как капитан свалил в трюм бывшую горничную мама́. Вскоре прогремел взрыв. И я увидела Чёрную Вдову – она тоже парила в воздухе, её тело пронзали обломки, но она не была ранена, а стала с ними целым. Под ней полыхал корабль, она крушила его огненными шарами. Меня мама́ подняла в воздух вместе с Этаном, думаю, она искала тех, кого решила спасти. А потом тонущий корабль ожил. Стал сопротивляться. Атаковать. Почти все пассажиры соединились с обломками, наверное, кто-то стал целен с самим судном. И пожалуй, не только с судном. Впоследствии я узнала, что мама́ воссоединилась с Сердцем Мага. Это мощнейший амулет, который нашли на сожжённом трупе лидийского царя. Она не снимала его с шеи, хотя и не могла использовать. К тому же мама́, как и все Николсоны (а в девичестве она носила это имя), обладает ещё и природными дарованиями. Чарами, которые даёт нашему роду вот это колдовское исподнее, которое в современном обществе можно носить и в качестве основной одежды. Этой магией мама́ и иссушала влагу в телах всех своих тринадцати мужей. А я управляю сталью. На Корабле-призраке это могло бы очень пригодиться при столкновениях с одичавшими попутчиками, но в пределах судна никакое волшебство не работало. До того случая.